Чтение онлайн

Когда мы подошли к воротам, за ними нетерпеливо метался Бородай: туда-сюда, словно тигр в клетке.

— Это же тянулось целую вечность! — ворчал он. — Как вы думаете, что из меня сделают ваши матери, если узнают, что я здесь послушно дожидаюсь вас у ворот, в то время как вы встречаетесь среди ночи с призраком? И не надо мне опять рассказывать, что он был совсем малюсенький!

— От меня мама ничего не узнает, — заверил его я, перемахнув через ворота. — А кроме того, сейчас всего лишь десять вечера.

— Правильно, — сказала Элла и протянула мне через решетку урну. — Успокойся, Мэт. У нас правда все идет по плану.

Конечно, это было враньем. Но Бородай и без того ничего из сказанного Эллой не расслышал. Он видел перед собой только урну.

— Нашли? — пробормотал он.

Я кивнул и крепко прижал урну к груди. Все было хорошо. Хотя я все еще чувствовал себя до омерзения заалейстеризированным.

— Мы должны рассказать об этом Лонгспе, — сказал я Бородаю. — Но тебе лучше подождать нас в сторонке. Вдруг Алейстер опять пожалует.

После этого мы направились с Эллой к собору.

Он потащился за нами. Ясное дело.

— Ну к чему? Тебе нельзя с нами! — Я изо всех сил старался быть любезным. В конце концов в Килмингтоне он предпринял попытку спасти Эллу. Хотя при этом взялся за дело довольно неумело.

— Ах вот как? Почему же нельзя?

«Потому что Лонгспе — мой», — хотел было я ответить. Но я, конечно, знал, что это звучит по-детски. Его ответ, однако, был тоже не лучше.

— Я просто хочу его еще раз увидеть!

— Зачем? Если ты хочешь увидеть привидение, иди назад и любуйся на Алейстера.

— Но он ведь не рыцарь! — выпалил Бородай, с такой силой залившись краской, что она полыхала даже в темноте. — В Килмингтоне я видел его всего лишь вскользь.

— Да он прежде всего вообще не придет, если ты…

— Прекратите, — перебила нас в нетерпении Элла. — Совершенно не важно, пойдет с нами Мэт или нет. Лонгспе скорее всего не покажется.

Она указала на окна в соборе. Через стекла наружу струился свет, и я вспомнил, что Ангус рассказывал что-то такое о концерте, к которому готовились певчие. Я разочарованно посмотрел на урну, но Элла взяла меня за руку.

— Мы обо всем расскажем ему несмотря ни на что, — сказала она. — Как-нибудь, а он нас да услышит.

Мы проскользнули внутрь через южный вход, чтобы репетирующие хористы нас не заметили. Мы с Эллой были немыми, как камни, а вот Бородай просто никак не мог держать рот на замке.

— Посмотрите на эти колонны! — шептал он. — Знаете ли вы, что они сгибаются под шпилем башни, потому что она для них слишком тяжелая?

— Да, знаем, — шепотом ответил я, но это ничуть не подвигло его замолчать.

— А историю, как нашли место для собора, знаешь? — не унимался он.

— Разумеется, — прошипел я, — и крепче прижал урну к груди.

За колоннами показался саркофаг Лонгспе.

Элла ободряюще подтолкнула меня.

— Иди же, — прошептала она мне. — Тебя он наверняка услышит!

Хористы пели так, словно это с неба спустился рой ангелов. Мне все еще трудно было поверить, что подобные звуки изливались из уст Ангуса. Тут же мирно возлежал каменный образ Лонгспе, как будто убаюканный их пением. Я протиснулся между колоннами и склонился над гробом.

— Надеюсь, ты слышишь меня! — прошептал я. — Кажется, мы нашли твое сердце. И завтра мы отвезем его в Лэкок, к могиле твоей жены. Урна запечатана, потому мы ее еще не открывали, но…

Громкий голос заставил меня резко замолчать:

— Эй, Йон! Что ты здесь делаешь, черт побери?

Я и не заметил, как хористы кончили петь. Они вылетели с клироса, как стая вспугнутых птиц, и Ангус был самый крупный из них и самый шумный. Когда он меня окликнул по имени, все взгляды обратились на меня, а я стоял там, прижимая к груди урну, и желал, чтобы они все сгинули куда подальше.

— Где тебя носило, Уайткрофт? — воскликнул Ангус, игнорируя упрек в глазах их дирижера, и порывисто, словно щенок, стал прокладывать себе дорогу между рядами стульев. — Мы со Стью начали уже беспо…

Обнаружив позади меня Эллу, он резко остановился.

— Эй, это… — начал заикаться он, заливаясь краской. — Привет, Элла.

— Привет, — ответила она и наградила его таким ледяным взглядом, что мне даже стало его жаль.

Но Ангус этого взгляда не заметил. Он обнаружил урну.

— А это что такое?

— Ничего! — ответил я, пряча урну за спину.

И тут… Да, нельзя этого отрицать… Бородай пришел мне на выручку.

— Здравствуй, — сказал он, выйдя из-за колонн и протянув Ангусу руку. — Йон был последние несколько дней у меня. Я — его будущий отчим. А ты, полагаю, его сосед по комнате?

— О, здравствуйте, — засуетился Ангус, нервно поглядывая в мою сторону, — здравствуйте, мистер Боро… то есть мистер…

— Литтлджон, — сказал Бородай, пока Ангус наверняка задавался вопросом, почему, к дьяволу, я прозвал Бородаем человека, на чьем подбородке нельзя было обнаружить ни малейших следов оволосения. — Я — Эллин дядя и я только что показывал Элле и Йону мое любимое надгробие в кафедральном соборе. Этот саркофаг — один из самых впечатляющих примеров средневекового ваятельного искусства.

— Да, Боно… то есть мистер Рифкин нам это уже объяснял, — пробормотал Ангус, снова обращая взгляд на Эллу.

Бородай продолжил разговор о средневековом искусстве и о надгробных памятниках в соборе. Он делал действительно все от него зависящее, но я знал: Ангус думал только об одном — как он растормошит Стью и расскажет ему, что опять видел меня с Эллой Литтлджон.

«Ну и что из того, Йон Уайткрофт? — возразил я сам себе (Бородай при этом говорил и говорил без остановки). — Что тебе за дело, что там Ангус расскажет Стью? Ты нашел сердце Лонгспе!» И все-таки я был рад и на этот раз заночевать у Цельды.