Чтение онлайн

— Ли, угомонись. Не видишь, что она устала, — раздраженно рявкнул юноша, оторвавшись едва ли не впервые за день от мониторов и повернувшись к девушкам прекрасным лицом с ярко выраженными восточными чертами, которые едва сочетались со слишком большими глазами. — Алиса, ты как? — Его томный, немного грубый голос совершенно не подходил к слегка женственной внешности. Эта особенность нередко привлекала к нему слабый пол, чем он часто пользовался в прежние времена, порой устраивая кровавые оргии. Это занятие ему пришлось оставить, поскольку Алиса пригрозила ему смертью за такое увлечение, ведь трупы от одной оргии однажды едва не привели к тому, что их начала искать спецслужба одной из влиятельнейших стран мира, обратив их в бегство и закрывая им путь в эту страну на долгие годы, а возможно и на десятилетия. Теперь они лишь уповали на свои связи, которые направили все силы на то, чтобы стереть все следы, ведущие к Алисе и ее команде. А пока они прятались на окраине столицы Великобритании, понемногу сокращая численность его населения с помощью рейдов и охот.

— Я в порядке. Мне нужно просто немного отдохнуть. — Подросток растянулась на диване, зевая, словно только проснулась. — Я не рассчитывала на столько вампиров сразу. Видимо, я все же старею, — усмехнулась Алиса, разбавляя напряженную обстановку, которая очень часто возникала между двумя сверхсуществами. — Так что на счет нормальной охоты? Надоело на улице подбирать всякий мусор. Сколько же можно? — Алиса любила продуманную охоту, с хорошо подобранным снаряжением, точными данными о количестве существ, их вид и боевую мощь, а также все выходы из места засады. То, что произошло в вагоне метро, все чаще происходило с подростком из-за роста ее популярности. Однако сама она была не рада таким последствиям ее кровавой славы.

— Стая оборотней и ковен вампиров. Думаю, с последними ты и столкнулась сегодня. Так что жребий падает на оборотней? — Сончже повернулся к главному монитору, поправляя свои очки, которые служили скорее аксессуаром, нежели необходимостью, поскольку вампир обладал превосходным зрением, как и все его ночные собратья. — И все, как всегда. И ничего нового. Когда же попадется кто-нибудь кроме этих ночных уродов, — брезгливо полушепотом добавил юноша, в котором от рождения было высокомерие и презрение по отношению к тем, кем он сам отчасти являлся. Но отсутствие некоторых слабостей вампиров он считал своим преимуществом, благодаря которому находился куда выше остальных бессмертных в эволюционной цепи. Порой он высказывал мысли о том, что у таких полукровок, как он, шансов выжить в изменяющемся мире больше, чем у вампиров и людей. Эти мысли пугали одних и казались смешными другим. Но во многом их мысли сходились в одном: едва ли Сончже когда-либо был серьезен в своих словах на счет эволюции мира по его плану.

— О! А я-то думаю, что ж так тихо и спокойно? Вечер ведь уже. В это время самое интересное происходит. А это ты вернулась. — Хриплый голос заставил Алису повернуться к двери. Стоявший у входа человек смотрел прямо на нее и улыбался своей самой теплой и доброй, немного пьяной улыбкой. Как и всегда. Он единственный, кто встречал подростка не ударом биты и стуком клавиатуры, а запахом табака и одурманенным лицом уже начавшего стареть телом, но по-прежнему молодого душой человека. И словно они впервые встретились. По крайней мере так было для него. Алиса же видела изменения в его внешности и это ее пугало.

— Выспался? — недовольно спросил у него Сончже, даже не удостоив того своим прямым взглядом, лишь на мгновение отведя в его сторону глаза от яркого экрана, в которых горело презрение и ненависть. Типичные эмоции, которые вызывал у вампира этот член команды охотников на монстров.

— Да, женушка, — радостно ответил ему вошедший в комнату мужчина, сильно прихрамывая на свою единственную ногу. — А ты чего такая недовольная, старушка моя любимая? Климакс замучил? Эх, старость — не радость. Но ничего, ты хорошо выглядишь для своего возраста. — Подмигнув Алисе растрепанный брюнет сел на свое любимое кресло в углу комнаты и закурил самодельную сигарету, вызывая тихий гнев у хозяина комнаты. — Пока тебя не было, эти двое чуть дом не разнесли. Я спать не мог нормально из-за шума. Вот, взгляни на мои мешки под глазами. — Мужчина шумно придвинулся к охотнице, подставляя свое лицо тусклому свету, в котором он выглядел еще старше. Его и без того узкие глаза опухли от недосыпа и сейчас были похожи на небольшие щелочки. Его лицо, от природы узкое и вытянутое, не было особо красивым, но было в нем что-то особенное, вызывающее доверие и теплоту. Но сейчас оно больше походило на сморщенную морду мопса.

— Эй! Вы до чего Мамото довели? — Алиса включила режим строгой мамочки, от которого виновные лишь недовольно закатывали глаза каждый раз, когда это происходило. Они чувствовали ревность и недовольство по этому поводу, но все же умалчивали об этом. Мужчина с протезом всегда оставался любимчиком проклятого дитя. Возможно, потому что он был единственным обычным смертным среди их компании из цирка уродов или типичного фильма ужасов. Но, в основном, большую роль в добром отношении охотницы к брюнету сыграло его доброе сердце, и довольно саркастическое и черное чувство юмора, а также небывалый оптимизм, которого у других членов команды никогда не было едва ли ни с рождения.

Но не успели вечно конфликтующие существа что-либо ответить на этот счет, оправдывая свои поступки, стараясь защитить свою честь и гордость, как по всему дому разнесся резкий противный звук сирены, от которого кровь стыла в жилах, а барабанные перепонки готовились просто взорваться вместе с мозгами, лишая команду не только возможности страдать от громкого сигнала, но и слышать что-то вообще.

— Что за хрень?! — прокричала подросток на своем родном языке, закрывая уши руками. Ее никто не понимал, когда она задействовала родную речь, чем она довольно часто пользовалась рассуждая вслух, поскольку никто не мог понять, о чем она говорит. И даже не смотря на любопытство, которое часто одолевало остальных, никто так и не смог осилить русскую речь. Кто-то из-за лени, кто-то слишком быстро сдался, решив, что никто, кроме носителей не в состоянии понять этот язык до конца, а кому-то и в голову не приходило заниматься чем-то таким, поскольку это казалось ему слишком глупым и не стоящим его времени занятием.

Через пару секунд мозгоразрывающий звук пропал так же неожиданно и резко, как и появился. Все благодаря быстрой реакции создателя той самой адской машины, которая издает этот чертовски неприятный звук — Сончже. Юноша, не смотря на сильную боль в ушах и сильный звон, нарушавший координацию, сохранил самообладание и продолжил работать и быстро соображать. Он нажал несколько клавиш, прекращающих работу колонок, оповещающих всех о чем-то не совсем хорошем. Секунда, и комната вновь погрузилась в дикую в данный момент тишину.

— Прошу прощения, — вежливо извинился полувампир, чувствуя неловкость от случившегося. — Звук и частота еще не отрегулированы. Я не так давно занялся разработкой этой конструкции. Надо над этим еще немного поработать. — У вампира, выросшего в ужасных условиях нищеты и насилия, были удивительные черты, за которые его любили все члены команды — благородство и воспитанность, которые он проявлял весьма своевременно. Хотя нередко он пренебрегал ими, желая задеть чувства тех, с кем ссорился, и выйти из спора победителем, поскольку проигрывать он не любил.

— Что это было? Новое психологические оружие или метод пыток? Что ж, тогда поздравляю. Ты меня переплюнул. — Мамото поднялся с пола, на который упал в приступе боли, не удержавшись на ногах, сильно скрепя протезом вместо правой ноги. Он свалился с кресла скорее от неожиданности и испуга, когда услышал что-то громкое, нежели от боли, которую резкий звук вызвал во всех стареющих суставах мужчины.

— Это сигнализация, — опроверг предположение одноногого японца Сончже, продолжая внимательно наблюдать за происходящим на мониторах. — И у меня плохие новости. — Этого вампир мог в принципе и не говорить. По его серьезному тону, который отличался от его привычной высокомерности и отсутствия интереса, и непривычно сосредоточенному хмурому лицу со сведенными на переносице бровями и так было понятно, что дело — дрянь.