Рыцарь
Шрифт:
— Это точно, — согласился долговязый, поводя факелом из стороны в сторону.
Я пнул пук соломы. Под ним обнаружился глиняный горшок. Обогнул телегу, раскидал ворох полуобгоревших тряпок — может, их навалили на мои вещи, когда я наверху был? Но под тряпками моего имущества не оказалось.
— Что у тебя было? — поинтересовался долговязый, следуя за мной и тоже поглядывая по сторонам.
— Кольчуга, щит. Меч, наручи, рукавицы, шлем, пояс… Да все.
— Вон какой-то щит. Не твой?
— Нет.
— Жаль. Слушай, бери факел и сам ищи свои вещи… Мне недосуг. Ты — человек Родриго?
— Я свой собственный человек.
— А зовут как?
— Андрэ де Монгель, — буркнул я.
Как их гребаный город сначала от врагов спасать, а потом от пожара — так нате вам пожалуйста, а как попросишь простое дело сделать — посветить факелом и помочь найти пару железяк — так оказывается, что у них «дела». Пробурчав еще что-то раздраженно-неразборчивое, я вырвал факел из рук долговязого и пошел дальше по двору вдоль стены, разгребая ногами солому. От усталости кружилась голова, во рту был привкус крови и пыли, нещадно ныло бедро, по которому проехались топором ребята из засады…
Я отошел от долговязого всего на несколько шагов, как заметил, что, миновав ворота, в нашу сторону направляется несколько вооруженных людей. Долговязый, видимо, заметил эту процессию немного раньше, чем я, и ждал, когда они подойдут ближе.
Я вгляделся в фигуру первого идущего и решил пока отложить поиски своих шмоток. Первым был Родриго. Был он без коня и почему-то имел весьма мрачный вид. Рядом с ним шли Ангулем и Этьен. На некотором отдалении ехал Рауль. За ним — прочие рыцари.
Мне стало интересно, и я пошел обратно, чтобы осведомиться у Родриго, что же его так опечалило. Мы ведь вроде бы победили?
Родриго, подойдя к долговязому, кивнул ему как старому знакомому. Перебросились несколькими словами. Тут Родриго заметил мое приближение и повернулся ко мне. Долговязый — за ним.
— А кстати! — заговорил барон. — Позвольте вам представить сьера Андрэ. Искусный рыцарь и вообще человек достойный… Андрэ, познакомьтесь — это барон Бернард де Эгиллем…
Бернард, улыбаясь, протянул мне руку:
— Да мы, кажется, уже познакомились…
Хватка у него была стальной.
— Между прочим, барон, — продолжал разливаться Родриго, — именно сьер Андрэ, прорвавшись через ряды вигуэрцев, свалил Роберта!..
— Вот как? — снова чуть улыбнувшись, спросил Бернард, смотря мне в глаза, не отводя взгляда.
Я чуть пожал плечами: мол, так получилось. Решил и сам вставить словечко:
— Если бы Родриго не оттянул на себя всех солдат, окружавших Роберта… И Этьен…
— Да он к тому же еще и скромник! — засмеялся Родриго.
Родриго еще что-то говорил, но Бернард, не слушая его, продолжал смотреть мне в глаза. Снова протянул руку. Сжал — еще тверже, чем в первый раз.
— Я ваш должник, — серьезно сказал он.
Я хотел уж было ляпнуть что-нибудь типа «пустяки», «не стоит» или «всегда пожалуйста», но вовремя проглотил эту идиотскую и совершенно неуместную здесь реплику. Взгляд Бернарда ясно говорил: это не ерунда, не «пустяки» и не пустое обещанье. И внезапно я понял, что если потребуется, то этот человек с готовностью представит мне в помощь все свое имущество, все связи и всех своих людей. Этот взгляд говорил: ты равен мне, я предлагаю тебе свою дружбу и буду рад, если ты примешь ее.
Глава шестая
Рыцари ночевали внутри Эгиллемского замка, пехотинцы по большей части разместились в городе. В замке кроватей не хватило (те, кому они не достались, легли на полу или на скамьях), однако я оказался в числе избранных. Ни одеял, ни постельного белья, зато в избытке имелись звериные шкуры. Я устал настолько, что едва не рухнул на кровать сразу, как только ее увидел. Но все же сначала решил снять сапоги. А когда наклонился, в правое бедро впилась резкая боль — в том месте, где по мне попали топором. Черт, совсем забыл! Я стянул штаны… М-да…
Рана была довольно глубокой, хотя никакие важные артерии вроде бы не были задеты. Крови натекло преизрядно, но это же обстоятельство обернулось мне на пользу — когда кровь подсохла, штанина прилипла к ране и сыграла роль повязки. Сейчас кровотечение возобновилось. Пришлось посылать за горячей водой и чистыми тряпками. Зашивать порез я не стал. Промыл, замотал потуже и завалился спать.
Наутро бедро опухло и покраснело. Кроме того, оно нещадно болело. Я снова промыл его и поменял повязки. Двигать ногой было больно. Ходить — еще больнее. М-да… А вчера я с такой раной полночи пробегал по городу…
Хромая, вышел во двор. Хорошо бы найти Тибо. Будем надеяться, что мой толстяк цел…
— Господин Андрэ!
Я повернулся. Меня окликнул один из пехотинцев Родриго.
— Тут ваш слуга вас искал…
— Так он здесь?
— Ну да, еще со вчера. Все спрашивал, не видел ли кто вас. Но никто ж толком не знал, где вы разместились…
— Понятно. Где он сейчас?
— Видите там, справа?.. Там, значит, кухня будет, — он махнул рукой, показывая, — а за кухней сарайчик. Ну так вам в этот сарайчик не надо, а надо дальше. Слуга ваш в конюшне спал, а конюшня ровно за тем сарайчиком будет. Только не знаю, сейчас он там еще или уже нет.
— Спасибо, приятель. — Я кивнул солдату и двинулся в указанном направлении.
Из кухонной двери густым потоком изливались запахи еды. Рядом толклись люди — «наши» и местные вперемешку. Со мной здоровались. Почтительно.
Не обнаружив Тибо в конюшне, я отправился дальше. Нашел я Тибо, естественно, у кухни. Морда в жире, челюсти что-то усердно перемалывают… Вот скотина! Я его ищу, а он тут, понимаете ли, брюхо набивает!
Тибо, увидев меня, оживился, кинулся ко мне:
— Ваша милость! А я вас тут все ищу, ищу…