Рыцарь
Шрифт:
— Оставьте меня!
— Но, Николас, будь же добр, выслушай меня! — молила она. — Ты должен, обязан сказать мне, сообщил ли Кит тебе о той дверце в Беллвуде или нет! Ведь это поможет нам сообразить, как много еще осталось времени, пока он… пока он не утонет! — Точнее, пока Летиция не распорядится убить его! — подумала она. — Речь может идти о неделях или же о месяцах, — продолжила она, — но если только он уже показал тебе дверцу, то остается всего несколько дней! Ну, пожалуйста, Николас, не надо противиться мне в этом деле!
Однако он не желал позволить ей взять над собою верх! Он-то не намерен уподобляться остальным обитателям дома, которые только и делают, что ищут ее благосклонности! И он, Николас, уже который день ждет, когда в обмен на очередную песню она потребует кошелек с золотом! И даже мать так влюбилась в нее, что прямо-таки жаждет отдать ей золото, в этом не может быть сомнений! Так все и идет: леди Маргарет осыпает эту женщину бесчисленными подарками, нарядами и веерами и роется в сундуках с драгоценностями семьи Стэффорд, чтобы ссудить ей в пользование еще и такие богатые украшения, какие только доступны воображению!
— Не знаю я ни о какой дверце! — ответил наконец Николас. И солгал, ибо всего лишь несколькими днями раньше Кит показал-таки ему дверцу!
Сев на корточки — при этом юбка из зеленого атласа встала колоколом вокруг ее ног, — Дуглесс с облегчением вздохнула.
— Ну, и замечательно! — прошептала она. — Замечательно! Ей как-то не хотелось и думать, что Кит близок к смерти: ведь если Кит не умрет, то, весьма вероятно, Летиция упустит свой шанс вцепиться мертвой хваткой в Николаса, и в таком случае можно будет предотвратить эту чудовищную несправедливость! А кроме того, возможно, что после того, как Кит будет спасен от гибели, ее перебросят назад, в двадцатое столетие!
— Вам столь не безразличен мой брат? — спросил Николас, все так же взирая на нее сверху вниз.
— Ну, он, по-моему, славный парень, — ответила она с улыбкой, — но он никогда не стал бы… — Она умолкла, чуть не проговорив: «моим любимым на всю жизнь». Затем она посмотрела в голубые глаза Николаса, и на память ей пришла ночь, когда они занимались любовью. Она вспомнила его смех и его интерес ко всему в ее мире. И не давая себе отчета в том, что делает, она протянула к нему руку. Он же взял ее и прижался губами к кончикам пальцев.
— Колин! — прошептала она.
— Прошу прощения, сэр! — раздался тут чей-то голос из-за дверей.
Николас отпустил ее руку, и Дуглесс, понимая, что подходящий момент утерян, вскочила и оправила юбки.
— Так ты мне сообщишь о дверце, да? — напомнила она. — Нам придется очень зорко следить за Китом!
Николас не смотрел на нее. Эта женщина способна говорить лишь о его брате! Его-то, Николаса, мыслями она завладела всецело, но, похоже, что такого же влечения к нему она не испытывает! Да, у нее в помыслах один только Кит!
— Уходите! — пробормотал он себе под нос и повторил громче:
— Ступайте и пойте свои песни другим! А для того, чтобы околдовать меня, вам потребуется кое-что большее, чем просто песня! — И, глядя на калькулятор так, как если б это была какая-то дьявольская выдумка, добавил:
— И это заберите с собой!
— Ты можешь оставить его у себя и пользоваться им, если хочешь, — сказала Дуглесс.
Но он, жестко глядя на нее, сказал:
— Нет, я не знаю, как это делается!
Вздохнув, Дуглесс взяла калькулятор и вышла из комнаты. Все ее попытки поговорить с Николасом оказались безрезультатными! Кажется, Николас считает, будто охраняет от нее свое семейство! Она не могла не улыбнуться, потому что помнила, как Николас, которого она так любила в прошлом, тоже ставил на первое место свое семейство! Тогда, в двадцатом столетии, он все хотел вернуться, возможно даже на казнь, ради спасения своей семейной чести!
Нет, этот мужчина все же — тот самый Николас, которого некогда ей довелось полюбить! И только поверхностному наблюдателю, помнившему лишь о женщинах на столе или в беседке, он должен был представляться тем ловеласом, каким его изображали во всех этих исторических сочинениях! Ну, разумеется, ей не нравятся его раздражение и враждебность по отношению к ней! Все остальные члены семейства с ней так милы, что лучше не бывает, один лишь Николас проявляет недружелюбность!
Но ведь он может думать, что у нее есть какие-то свои, особые мотивы для того, чтобы находиться вблизи его семейства?! Быть столь доверчивыми, как все остальные его родные, вовсе не так уж хорошо! И Николас ведет себя правильно: он и не должен доверять ей! Ведь он не помнит о том, что когда-то встречался с ней, и у него нет оснований ей доверять. А эти самые «узы» между ними, и то, что он порой «слышит», как она зовет его, — все это дает ему лишние основания считать ее ведьмой!
«Вспомни же, Николас!» — мысленно произнесла она. Он говорил ей, что ничего не помнит, однако же калькулятор вот запомнил достаточно хорошо и сумел им воспользоваться! Подумав, что могут быть и еще какие-то вещи, которые остались у него в памяти, Дуглесс принялась мысленно перебирать содержимое своей дорожной сумки. Что бы такое показать ему, отчего память его пробудится?!
В гостевых покоях меж тем царило необыкновенное оживление: вероятно, прибыли товары от поставщика. Дуглесс знала уже, что это был специально нанятый человек, который ездил по всей Англии, закупая какие-нибудь необыкновенные деликатесы для семейства Стэффорд и раз в месяц переправляя их к ним. В этом месяце он прислал ананасы и шоколад, доставленные в Англию из Испании, куда они, в свою очередь, попали из Мексики. А еще он прислал сахар из Бразилии.
Отойдя в сторонку, Дуглесс наблюдала за бурной реакцией женщин при виде необычных продуктов. При этом она не могла не подумать о том, насколько проще в двадцатом столетии решаются продовольственные проблемы: американцы, например, могут иметь любые продукты в любое время года!
Взглянув на тщательно упакованный шоколад в порошке, Дуглесс вспомнила о ленче в стиле американского пикника на свежем воздухе для Николаса и о том, что она тогда ему приготовила: жареного цыпленка, картофельный салат, яйца с пряностями и «картошки» с шоколадом и орехами!
И тут ее осенила идея: она слышала где-то, что запахи и вкусовые ощущения являются сильнейшими генераторами памяти. Она и сама знала, что некоторые яства напоминают ей о бабушке Аманде, потому что в доме у нее всегда было потрясающее разнообразие всяческих кушаний. А вот запах жасмина неизменно вызывает у нее воспоминания о матери! Может, если она предложит Николасу те блюда, что он некогда пробовал в двадцатом веке, он сумеет больше вспомнить о времени, которое когда-то проводил с нею вместе?!