Рыкарь
Шрифт:
В мертвой тишине каждый шаг деда в направлении императора звучал словно набат. Каждый первый удар каблуков о гранитный пол отдавался эхом. Каждый второй присутствующий здесь и сейчас смотрел на черный китель полковника Тайного Приказа. И каждый третий боялся этого кителя. Потому что у всех были свои грешки…
— Во имя Империи! — Сказал император Александр Четвертый, пожимая рук деда.
— Во имя Империи! — Ответил дед, так и не обернувшись к толпе гостей.
— ВО ИМЯ ИМПЕРИИ! — Грохнул зал, полный гостей.
— ВО ИМЯ ИМПЕРИИ!!
— ВО ИМЯ ИМПЕРИИ!!!
— ВИВАТ! ВИВАТ!! ВИВАТ!!!
— ВИВАТ! ВИВАТ!! ВИВАТ!!!
— ВИВАТ! ВИВАТ!! ВИВАТ!!!
А я стоял и улыбался. Император исполнил все мои требования. Хоть в этом он был честен…
* * * * *
РИ, пригород Гатчины, бывшие земли Боярских, переданные роду Волковых, пятое апреля
Машина такси довезла меня до поворота на территорию, где раньше стояло поместье Боярских. На этот раз ни костюма, ни туфель на мне не было. Армейский рюкзак, малая пехотная лопатка, плотная куртка армейского кроя, которую так любят егеря пограничных отрядов, брюки по типу карго в расцветке олива, черная майка, тонкая черная шапка, плотные перчатки, армейские ботинки с высоким берцем и пара клинков, из подаренных мне Коневым. Источник был полон энергии, я сам был полон сил и бодр, по этому легким бегом я отправился вперед по заброшенной, уже давно нечищеной аллее.
До конца аллеи я добежал за пятнадцать минут. После поворота я остановился. Моему взору открылось поместье Боярских. Точнее, то, что от него осталось… Одна полуразрушенная восточная стена с одиноким окном без стекол, сломанные клыки первого этажа по периметру усадьбы и выступающий из земли уже потемневший от старости фундамент…
— Да, осколки былого величия… — Проговорил я для самого себя свои мысли вслух.
Путь мой сегодня лежал дальше. Атрибут Боярского дал мне знания, как добраться до родовой библиотеки…
И сейчас мне нужно было уйти за поместье, углубиться вглубь леса…
За время движения я не встретил ни одного человека. Эти земли раньше принадлежали роду Боярских почти три сотни лет, поле гибели рода земли перешли под опеку Императора Всероссийского. И последние двадцать лет никто не приходил сюда. Следить за территорией поместья никто и не старался, здание, которое разрушили по приказу Александра Четвертого, а, возможно, и он сам, никто не стремился восстановить… И завладеть этой землей никто не стремился — все-таки воспоминания об ужасных некромантах — Боярских были еще свежи и крепки в памяти людей…
Углубившись в лес, я прошел около километра вдоль ручья и снова свернул в небольшую проплешину между двумя возвышенностями. Так я прошел еще около трех километров. Чем дальше в лес я углублялся, тем плотнее стояли деревья друг к другу, тем меньше солнечного света проникало сквозь плотно переплетенные кроны… К концу маршрута я уже шел словно в сумерках… А в конце маршрута меня ждал пень. Старый, посеревший, низкий пень, кривыми корнями уходящий в землю. Размер спила был примерно с сиденье обычной табуретки, но новых побегов он так и не пустил за две с половиной сотни лет… Боярские постарались на славу, чтобы спрятать библиотеку. В отличие от Долгоруковых.
Я приблизился к пню. Память Боярского… Спасибо вам, Игорь Никитич, за вашу память!
Как тогда сказал император? Будь у него возможность, то он дал бы мне доступ и к библиотеке Боярских? Спасибо, конечно, но этот доступ мне передали вместе с кровью… А лишний раз быть обязанным вам, государь, у меня нет никакого желания…
Пришлось достать нож и уколоть себя в палец кончиком клинка. Руна "Надежда", которую толковали как ожидание вести, устремление к обретению чего-либо лучшего, душевное состояние предчувствия счастья или беды с надеждой на лучшее, я начертил собственной кровью на срезе. Вообще, я даже нахожу это несколько забавным — самые жуткие некроманты в истории использовали как ключ руну, олицетворяющую надежду. Все же, те, кого считали безумными маньяками — психопатами и массовыми убийцами, были простыми людьми…
А сейчас, если я правильно понял воспоминания князя, должен появиться страж могил.
Потомок Ставра или Гавра — хотя, кто его знает?… Кровь впиталась в пень без малейшего следа, оставив чистую серую поверхность с неровными окружностями.
— Кто…потревожил…сон…стража…могил? — Голос раздался из-под земли.
Под моими ногами заструился тонкими ручейками серый песок. Он собирался в кучки и поднимался вверх, формируя мощное, крупное тело огромного серого пса. В холке ростом он был мне по грудь, и сейчас на меня смотрела оскаленная пасть с серыми клыками и таким же языком.
— Тот, кто имеет право по крови. — Ответил я ритуальную фразу.
— Кровь — золото… души… Поделись… своей кровью… заплати… золотую цену… открой… свою душу…и… докажи… что кровь твоя… имеет право…на вход… — Ответил дух, воплощенный в материальной оболочке и вывалил из здоровенной пасти серый язык.
М-да, на этот раз пальчиком не отделаться… Пришлось разрезать ладонь и прислонить к языку.
Э-э-эй, псина песочная! Хватит кровь из меня тянуть, как пылесос!
А эта тварь действительно вытягивала кровь из раны, словно ко мне присосался самый натуральный вампир.
Лишь когда весь язык твари потемнел от крови, она отлипла от меня. Глаза серого пса стали темно-бордовыми, и тварь с удовольствием зачмокала.
— Молодая душа… дважды рожденный… наследник…рода… Боярский…сын… — Выдала тварь, — новый… господин… может войти… в сокровищницу… рода… Страж…всегда…на страже… и…всегда…рад…. присутствию… господина…
Страж рассыпался песком, а под ним появился люк в подвал. Я хмыкнул и открыл люк. Вниз уходила лестница. Я достал фонарик из рюкзака и начал спускаться. Но как только я ступил на первую ступень, впереди зажегся магический светильник белым ровным холодным светом…
И так продолжалось весь спуск — пока я шел вниз, передо мной загорались все новые и новые светильники. Пока я не уперся в гранитную дверь. Когда я встал перед ней, рисунок на створках загорелся таким же белым холодным светом, и двери распахнулись, впуская меня внутрь.