Рысь в капкане
Шрифт:
– Дай пройти! – взревел Акела.
– Пож-жа-луйста… прроходи-те. – Гражданин вжался спиной в стенку, пьяно икнул и изрек вдогонку живописной троице: – Во нажрались реб-бята. Одного во как шатает, тетка воо-още в хлам, а моя мне в-все: «Ты – алкоголик, беерри с людей прример!» Вот ведь приличные по одеже л-люди, а я р-рядом с ними – эт-талон т-тррезвости!
В общем, Акела вместе со слабеющим Кречетом и полумертвой Раисой Сергеевной добрался до своего автомобиля никем практически не замеченный. Выпивший гражданин не в счет, через пять минут он и не вспомнит о нечаянной встрече.
Со времени первого выстрела до того, как все участники перестрелки, живые и полуживые, очутились в машине, прошло всего-навсего неполных десять минут. Между тем Акеле казалось, что он успел прожить за эти жалкие четыреста восемьдесят секунд целую жизнь со своими взлетами и падениями, тревогами и загадками, удачами и неудачами, и, черт побери, несмотря ни на что – жизнь удалась!
– Живем, Кречет! Бабки в кармане, обошлись без зрителей, а что до раны твоей и Ястреба – вылечим! – Акела в водительском кресле развернулся к пассажирам на заднем сиденье. – Витя, где ключи?
– Вот… – Скворцов протянул ему ключи с изящным брелоком. Он сидел посередине кожаного диванчика, с обеих сторон его стесняли два полумертвых тела. Слева полулежал раненый Ястреб. Бледное лицо его уткнулось Виктору в колени, кровоточащая рука болталась плетью. Справа, уронив голову ему на плечо, сидела Раиса Сергеевна, застыв в том положении, в котором оказалась после того, как Акела впихнул ее в машину. Глаза закрыты, нижняя челюсть отвисла, волосы растрепаны. Она тихо стонала, будто ей снился ужасный сон.
– Кречет, чего молчишь? – Акела завел мотор, плавно двинул автомобиль с места. – Совсем худо?
Кречет устроился в кресле рядом с Акелой. Бледный, синюшный цвет лица, капельки пота на лбу, широко раскрытые глаза красноречиво свидетельствовали – он умирает.
– Кречет, скажи чего-нибудь.
– Мою долю денег передай маме моей… – прошептал Кречет. – Она живет в Черноголовке, улица Ленина, дом пять, квартира…
Он не успел назвать номер квартиры, где коротала век его матушка.
Акела прибавил скорость. Автомобиль тряхануло на очередной колдобине. Голова Кречета упала на грудь, плечи обмякли.
Продолжая одной рукой управлять машиной, Акела достал мобильник, ловко отстучал одним пальцем номер, прижал трубку к уху.
– Але, Коршун?.. Встреча возле ведьминой избушки отменяется! Рули на кладбище… Капусту нашли, на хате взяли. Потом все подробно расскажу… Почему на кладбище? Кречет помер… об остальных пока не скажу… Зацепило Кречета, подозреваю, порвало пулей подвздошную вену. Так бывает, когда рвется какой-нибудь крупный сосуд внутри организма – наружу крови мало течет, и поначалу раненый боли не чувствует. А потом… До машины он сам дошел, сам в кресло сел… Мне про такие случаи в детстве один фронтовик рассказывал… Ястреб? Жив. Ему локоть раздробило, Ястреб в отключке… Ну все, пока, встретимся на кладбище.
Переговорив с Коршуном, Акела незамедлительно набрал еще один номер.
– Але, Сокол?.. Да, я, Акела. Отбой воздушной тревоги! Сворачивай сети, деньги у меня!.. Нет, Костю с Илоной я не видал, и они меня тоже не видели… Костя? А черт с ними! Что искали – я нашел, пора рвать когти… Ага, кроме нас, никто, ни одна живая душа про нашу удачу не знает… Что? Надо ли убраться в квартире?.. Вроде мы особо не наследили. Ястреб кровью пол перед дверью заляпал, и с Кречета могло пару капель натечь. Шуму было много, а в остальном вроде все нормалек… Хотя погоди-ка, одна проблема осталась по твоему профилю! Тачку Ястреба у подъезда пришлось бросить… Нет, встретимся на кладбище, объясню… Ну а где еще встречаться-то?.. Ага, он со мной, сзади сидит. Дошло?.. Наконец-то!.. Значится, лайбу Ястреба заберешь и гонишь на кладбище, да?.. Ну смотри, тебе виднее, я бы не рисковал в квартиру соваться, а ты поступай, как считаешь нужным, в этом я тебе не советчик. Уборка – твоя проблема в нашем общем деле. Жду тебя на кладбище, пока!
Сокол и двое его подручных (Гриф и Ворон) выполняли функцию могильщиков. Они лучше других подчиненных Акелы умели незаметно вывезти мертвую человеческую плоть, результат работы киллеров, за пределы обитаемых территорий и сделать так, чтобы никто и никогда больше не нашел бренные останки источников проблем хозяина. А иногда и его сподвижников. Помимо вывоза мертвечины, ребята Сокола умели заметать следы, оставлять следователям ложные улики, морочить головы конкурентам-бандитам.
Уборка – дело опасное и сложное. Киллеру проще – выполнил заказ и ушел налегке. Уборщик похож на контрабандиста, преодолевающего бесконечно широкую контрольно-следовую полосу. Он постоянно под прицелом тысячи глаз возможных свидетелей, он, как сапер, вынужден ежесекундно рисковать и не имеет права на ошибку…
– Что такое «кладбище»? – спросил Скворцов с заднего сиденья.
– Место, где зарывают в землю покойников, – ухмыльнувшись, ответил Акела. – Кречету в морг нельзя, придется ему покоиться на безымянной поляне в ближнем Подмосковье.
– Ты знал, что он умрет?
– Знал.
– Знал и разговаривал с ним, как будто…
– А как еще с ним можно было разговаривать, а? Думаешь, лучше было бы сказать: «Твое дело хана, братишка»?
Воцарилась гробовая тишина. Ее опять нарушил Скворцов, чуть слышно спросив:
– Акела, ты меня убьешь?
– С чего ты взял?
– Я свидетель, я лишний…
– Витек, ты чего, меня за последнюю сволочь держишь? Ты же помог норку Илонину отыскать! А в норке я нашел денежки, много денежек. Ты помог Ястреба раненого до машины донести…
– А что мне оставалось делать? Орать? Звать на помощь соседей? Ты бы пришиб меня на месте!
– Точно, заори ты вдруг на лестнице, я бы тебя пришиб, но ты же не заорал, ведь так?
– Сам не пойму, почему…
– Потому, Витя, что вчера ты убил человека, а сегодня участвовал в вооруженном конфликте. В ментуру тебе, Витек, ну никак нельзя! Ты небось сейчас считаешь себя обреченным, считаешь, что я приговорил тебя к смерти, да?
– Да, Акела, я…
– Молчи, не перебивай, дай закончить. Считаешь себя без пяти минут покойником. Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, я совсем дурак? Нет, Витька! Я все понимаю. Человеку в твоем положении терять нечего. Ты сейчас готов на любой риск, и, ей-Богу, я тебя боюсь. Так что давай, Витя, разойдемся по-хорошему.
– Это как, «по-хорошему»?
– Будь другом, сослужи мне последнюю службу – наложи жгут Ястребу на плечо и перебинтуй рану. Бинт и вату я тебе дам, у меня есть под рукой отменная аптечка.