Чтение онлайн

Рюрик будто бы и не спал — он лежал с открытыми глазами и, не глядя на фриза, то ли ему, то ли себе сказал:

— Опасное дело затеяли. — Он провел по лицу руками, словно совершая омовение. — Ты что не отговоришь меня? Может, лучше согласиться на дань германцам? — устало спросил он и в упор посмотрел на знатного фриза, ожидая искреннего ответа.

— Ты не спал? — вопросом на вопрос не сразу ответил ему Юббе, расчесывая волосы костяным гребнем с длинными частыми зубьями.

— Не знаю, — признался Рюрик и отвел взгляд от лица гостя, затем сбросил с себя меха, которыми был укрыт, и поднялся с ложа.

— Ты затеял большое и праведное дело, — твердо проговорил Юббе. Густая прядь волос упала на его крутой лоб. Потемневшие серые глаза отчаянного пирата остро смотрели из-под лохматых темных бровей. Он глубоко дышал, явно сдерживая гнев, такой лишний в это тревожное для Рюрика утро. Юббе отбросил прядь волос со лба и продолжил, подбирая наиболее точные, по его разумению, словенские слова: — Давай боле не будем впускать смуту в душу. Германцев надоти крепко побить за разбой во твоей земле, и мы их побьем!

Лицо рарожского князя просветлело.

— Ты верный друг, Юббе! — ответил Рюрик, не сводя завороженных глаз с возбужденного лица фриза. Больше он ничего не смог сказать от волнения, перехватившего ему горло.

Фриз не понял, он молча застегнул на правом плече массивную фибулу и поправил складки пурпурной накидки.

Рюрик надел серебряную цепь, оглядел торжественно одетого гостя и снова помрачнел.

Тихо скрипнула тяжелая дверь одрины [17] . На пороге стоял Руги.

— Вы уже не спите?! — удивился он.

— Нет, — сдержанно улыбнулся ему Рюрик. — А сам-то спал ли?

— Спал, а то как же! — гордый вниманием князя, ответил слуга. — Подите в гридню, сейчас вам еду подадут, — радушно пригласил он князей и, сильно хромая, тотчас же вышел из одрины.

Юббе и Рюрик перешли в гридню, где, совершив омовение и торжественно отстояв перед священным котелком положенную минуту, молча сели за трапезу. Слуги подали им подогретую телятину, утиные яйца, большие ломти хлеба и горячий кисель, сваренный из сушеных земляничных ягод…

…На пристани все уже было в движении. Дул холодный ветер, по небу плыли тяжелые облака — ничто не обещало хорошего дня, но Рюрика пока это не беспокоило.

Все шестьдесят фризов, сопровождавших своего князя, невыспавшиеся, но нарядно одетые и возбужденные последними событиями, сидели в ладьях и ожидали своего предводителя. Рюрик оглядел струги: дубовые, крепкие, нерасписанные, они покачивались на волнах неспокойного сейчас Рарожского залива, едва упираясь утиными носами в пологий песчаный берег, и тяжело вздохнул.

— Не печалься, Рюрик, — обнадеживающе проговорил Юббе. — У нас хватит сил, чтобы побить германцев, — воинственно добавил он и слегка встряхнул князя за плечи.

— Я жду только тебя, — тихо вымолвил Рюрик и после некоторой паузы добавил: — И даже не хочу думать, что будет, если ты не вернешься.

Юббе вздрогнул от этих слов, но не снял рук с плеча князя:

— Я вернусь через три дня, как и сказал. Ты же знаешь, до меня пути-то — два дня! Поклонись за меня вождю, жрецу и священному коню. Жаль, что мы не спросили его совета. Кланяйся и друидам. Передай, я скоро вернусь, — с жаром проговорил знатный фриз и заглянул Рюрику в глаза.

— Я жду тебя! — глухо повторил Рюрик. — Только тебя! Иди! — И, склонив голову, он чуть оттолкнул от себя знатного пирата.

Фриз кивнул головой, повернулся и ловко перебрался по мосткам на борт ладьи.

— Сторожевые! — скомандовал береговой. — Отплыть!

Струги вздрогнули, качнулись и тяжело повернулись носами на запад. Затрепетали паруса, и ладьи медленно стали выходить из залива…

Несмотря на раннее утро, во дворе дома вождя венетов-рарогов было многолюдно. Слуги хлопотали, готовя еду прямо на костровой поляне. Жена вождя, старая женщина с приятным, добрым лицом, которое обрамляли седые, но густые еще волосы, восседала на покрытой мехами лужайке, что оберегалась в правой части двора как святыня, и обсуждала с родственниками сны, которые они видели в эту ночь. Сам вождь вел беседу с охотниками племени в противоположной стороне двора.

Рюрик стоял в воротах двора и ждал, когда его заметят. Он знал, что на пороге этого дома надо было быть терпеливым, осмотрительным и осторожным.

Наконец его заметил один из старых слуг вождя и тихо спросил:

— Так рано, князь, и к вождю?

— Да, Гэл, передай вождю, что я хочу с ним говорить сейчас. Спроси, сможет ли он меня выслушать.

— Но вождь еще не ел, — возразил старый кельт. — Еда только готовится, тихо пояснил он и указал на костровую поляну, где хлопотали слуги.

Рюрик замялся. «Да, — подумал он, — нельзя так спешить. Вождь может обидеться».

— Хорошо, я зайду потом, — спокойно сказал князь и уже было повернулся, чтобы незамеченным для вождя уйти со двора, но тут он услышал, как вождь спросил:

— Гэл, кого ты там скрываешь от меня? Рюрик остановился. Слуга отпрянул от князя. Во дворе стало тихо,

— Князь рарогов очень обеспокоен и хочет поговорить с тобой, — пояснил старый кельт.

Рюрик почувствовал, что все присутствующие удивленно и настороженно разглядывают его.

Он медленно и торжественно, приложив правую руку к груди, низко поклонился вождю, затем, повернувшись в сторону жены вождя, еще ниже поклонился ей.

— Я приветствую вождя племени венетов-рарогов и всю его семью!

Охотники расступились, и перед Рюриком предстал вождь его родного племени: высокий, сухопарый, с длинными синими волосами, спадающими до пояса. На нем была коричневая кожаная сустуга с длинными рукавами, надетая поверх серой льняной рубахи, и красные полотняные штаны.