Шрифт:
Чёрный от слякоти и промозглого ветра ночной лес не пугал её. Она шла по невидимой в кромешной темноте тропинке, словно гончая по следу, чуя его запах.
Кипящее внутри бессилие вернуться во времени и всё исправить, злость и ненависть, разрывающие душу, уже прошли, как проходят тяжёлые болезни. Осталась только боль, которой она, словно острым лезвием катаны намеренно чуть резала себя, чтобы не раскиснуть и передумать. Уже высохли слёзы о том, чьи почти жёлтые глаза, умели смотреть с такой любовью, от чего сердце рвалось выпрыгнуть наружу из тесной клетки груди.
Всех… всех троих она слишком долго оплакивала. Её медведеобразный брат умер первым. Разрывная пуля не оставила шансов. Она вспорола горло беспощадным палачом, погрузившись с омерзительным всхлипыванием в могучую плоть. Брызги его крови тогда она отмывала своими слезами, и с ужасом думала, что эта потеря самая ужасная в её свободной от законов жизни. Но когда на следующий день, прячась втроём в заброшенной деревне, она испугалась бежать в ночной лес, и отстала из-за простой бабьей трусости, то слишком поздно осознала свою роковую слабость.
Конец ознакомительного фрагмента.