Чтение онлайн

— Сейчас я разговариваю с тобой по всем правилам приличия, — сказал Токе, — ибо не хочу нарушать королевский мир в этом зале. Но я не выпущу тебя, покуда ты не дашь мне обещания драться со мной, ибо мой Красный Клюв не любит сидеть без дела, когда его братца нет рядом.

— Отпусти меня, — с трудом выговорил Дюре, — и я убью тебя, как только до тебя доберусь.

— Ты обещал мне это, — сказал Токе и отпустил его, сдув с ладоней часть его бороды.

Уши у Дюре были красные, но сам он был бел от ярости и, казалось, поначалу лишился дара речи, но потом поднялся и сказал:

— Это я сделаю с тобой теперь же, и так будет лучше, поскольку мы оба получим с братом по испанскому мечу. Так что пойдем справим нужду и не забудем прихватить мечи.

— Это верно, — сказал Токе, — ибо между нами не надо было церемоний. И за это я благодарен тебе на всю твою жизнь, а сколько времени она займет, это мы поглядим.

Они обошли стол, каждый со своей стороны, потом плечом к плечу прошли через проход позади одного из столов, стоящих поперек зала, и вывалились в одну из дверей в торцовой стене. Король Свейн глядел им вслед улыбаясь, ему нравилось, что его люди все время на виду и что слава о них все больше, и что все их боятся.

Теперь Орм и Сигтрюгг облачались для боя; место, где им предстояло схватиться, подметалось, чтобы воины не поскользнулись на соломе или на кости, брошенной собакам короля Харальда. Люди по обоим концам зала подались вперед, чтобы лучше видеть, и сгрудились на лавках и боковых столах по обе стороны открытого пространства, позади стола короля Харальда и у стены с четвертой стороны. Король Харальд был теперь в отличном настроении и горел желанием поглядеть на поединок, а когда, оглянувшись, увидел, как двое из его женщин чуть приоткрыли дверь и с любопытством смотрят в щелочку, то распорядился, чтобы все женщины пришли посмотреть, ибо трудно, как ему кажется, отказать им в подобном удовольствии. Он приготовил им места на почетной скамье возле себя и на освободившемся месте епископа, а двух самых красивых дочерей посадил по бокам Стюрбьёрна, и те не жаловались на тесноту; они шаловливо рассмеялись, когда он предложил им пива, и отважно выпили. Для женщин, которым не хватало места на почетной скамье, поставили лавку позади стола, чтобы не загораживать вид с конунгова места.

Халлбьёрн стремянный протрубил в рог и попросил тишины и объявил, чтобы все держались тихо и никто чтобы не выкрикивал советов сражающимся и не швырял никаких вещей под ноги дерущимся.

Оба были уже готовы и ступили на площадку друг напротив друга; и когда все увидели, что Орм держит меч в левой руке, послышался ропот, ибо бой между правшой и левшой тяжел для обоих, поскольку удар приходится на ту сторону, которая хуже защищена; щитом.

Было видно, что оба — бойцы, с какими не всякий бы захотел сойтись в сражении по доброй воле, и ни один из них не выказал страха по поводу развязки поединка. Орм был на полголовы выше Сигтрюгга и более длиннорукий, Сигтрюгг же был плотнее сложен и на вид казался сильнее. Они держали шиты прямо перед грудью и достаточно высоко, чтобы успеть прикрыть шею, и не спускали глаз с меча врага, чтобы быть готовым к каждому удару. Едва они приблизились друг к другу, как Орм ударил Сигтрюгга по ногам, но тот проворно отскочил и ответил мощным ударом, который пришелся по шлему. Тут оба стали осторожнее и принимали все удары на щит; и король Харальд объяснил своим женщинам, что это хорошо и что воины, видно, опытные, потому что не горячатся и не раскрываются и тем самым растягивают удовольствие зрителей.

— И трудно сказать, даже тому, кто видывал многое, кто из них победит, — сказал он. — Но рыжий кажется мне самым уверенным в себе из всех, кого я видел, хоть он и боится простуды, и может статься, у Свейна сделается через это на одного кормщика меньше.

Король Свейн, который вместе с обоими ярлами сидел на своем конце стола, чтобы видеть бой, презрительно улыбнулся и сказал, что никому из знающих Сигтрюгга не стоит огорчаться на его счет.

— И хотя мои люди не избегают поединков, — добавил он, — я не часто их теряю, разве что когда они подерутся между собой.

Тут вошел Токе. Он хромал и, казалось, бормотал стихи себе под нос; когда он шагнул на свое место, стало видно, что из бедра у него течет кровь.

— Что с Дюре? — спросил Сигурд Буессон.

— Времени ушло много, — ответил Токе, — но теперь он свою нужду справил.

Все взгляды обратились к бою, с которым Сигтрюгг, казалось, решил быстро покончить. Он яростно напал, метясь Орму в ноги и в голову и в пальцы руки на рукояти меча. Орм оборонялся хорошо, но сам, похоже, не очень преуспел и было заметно, что ему трудно справиться со щитом Сигтрюгга. Щит был больше его собственного, из плотного дерева, обитый толстой кожей, и лишь на вершине в середине было из железа; он был опасен тем, что меч застревал у него в венце и мог сломаться или вырваться из руки. Ормов щит был целиком из железа и с острым навершьем.

Сигтрюгг ухмыльнулся и спросил Орма, тепло ли ему теперь. По щеке у Орма текла кровь после первого удара по шлему, и он получил укол в ногу и царапину на руку; Сигтрюгг был покуда невредим. Орм ничего не ответил, но нагнувшись отступал шаг за шагом вдоль одного из поперечных столов. Сигтрюгг присел за своим щитом и на корточках наступал все яростнее, и большинству казалось, что победа уже близка.

Внезапно Орм ринулся вперед и, отбив удар Сигтрюгга мечом, со всей силы притиснул свой щит к его, так что заостренное навершие прошло сквозь кожу в дерево и там застряло. Он так сильно дернул щиты вниз, что обе рукояти переломились и бойцы попадали на спину; мечи у них были теперь свободны, и оба ударили одновременно. Меч Сигтрюгга скользнул вбок, пробил кольчугу Орма и нанес ему глубокую рану, но удар Орма пришелся тому прямо по шее, и крик огласил зал, когда голова отлетела прочь и, отскочив от края стола., упала в бочку с пивом у его торца.

Орм пошатнулся и оперся на стол; он вытер лезвие о колено, убрал меч в ножны и посмотрел на лежащее у его ног обезглавленное тело.

Вот теперь видишь, — сказал он, — кому по праву принадлежит цепь.

О поединке из-за цепи много толковали при дворе короля, и в палатах, и в поварне, и в женских покоях. Все, кто видел этот бой, постарался в точности запомнить все, что было и говорилось, чтобы рассказать потом другим. Ормов прием со щитами очень хвалили, а Стюрбьёрнов исландец на другой вечер сказал стихи льодахаттом [22] о том, как мигом полетела голова в бочонок. И общим мнением было, что не случилось еще у короля Харальда такого хорошего Йоля.

Но Орму и Токе пришлось слечь в постели из-за ран, и им еще долго было невесело, хотя брат Виллибальд и лечил их своими лучшими мазями. У Токе рана воспалилась, так что порой он начинал бредить и делался опасным, и его приходилось держать вчетвером, когда надо было осмотреть рану; а Орм, у которого были сломаны два ребра и вытекло много крови, был очень слаб, страдал от головокружения и ел против прежнего очень мало и неохотно. Это он сам считал дурным признаком и исполнился самых мрачных мыслей.

Король Харальд отвел им хороший покой, теплый, с каменным очагом и с постелью, набитой сеном, а не соломой. Многие из людей конунга и Стюрбьёрна заходили туда в первые дни поговорить о битве и посмеяться над гневом короля Свейна, и покой были полон людей и стоял шум, покуда брат Виллибальд своим пронзительным голосом не велел всем уйти; Орм и Токе сомневались, было ли им хуже, когда вокруг собирался народ, чем теперь, когда они одни. Друзья разлучились и со своими людьми, которые отправились домой, едва окончились праздники; кроме Раппа, который был объявлен в своих краях вне закона и потому остался. Ибо спустя несколько дней, когда поднялся шторм и разогнал льды в заливе и король Свейн мрачно ушел в море, не говоря никому лишнего слова, Стюрбьёрн простился с королем Харальдом, поскольку надо было собираться и созывать людей в боевой поход; и люди Орма были взяты на его корабль при условии, что они будут по очереди работать на веслах. Стюрбьёрн очень хотел видеть Токе и Орма у себя в дружине; он сам пришел к ним в покои и сказал, что оба они изрядно скрасили праздник и что теперь им нечего залеживаться со своими царапинами.