Ржавчина
Шрифт:
– Э-э-э…
– Вот видишь, уже забыл.
– Зачем забивать голову ненужной информацией?
– Ненужной информации не бывает.
– Ну и зачем же может понадобиться номер комнаты?
– Пеккер был известной личностью. У него было немало друзей. И кто-то из них наверняка решит докопаться, кто и за что убил Пеккера. В момент убийства мы с тобой находились в отеле, а значит, автоматически становимся подозреваемыми.
– Вот так просто? – растерялся Василий.
– А как бы тебе хотелось? С вывертом?
– Значит, нам еще придется доказывать свою невиновность?
– Возможно.
– А как же этот?.. Ну, из святых братьев, что тоже был в отеле?
– Новообращенный, – напомнил Григ.
– Точно, он самый, новообращенный!
– Ты его видел?
– Нет.
– Тогда о чем разговор?
– Пеккер назвал его имя.
– Какое?
– Не помню… Но точно называл!
– Фил.
– Точно! Фил!
– И что нам это дает? Имя, скорее всего, выдуманное. А даже если и настоящее…
Григ умолк.
По тому, как неожиданно и резко была оборвана фраза, Василий понял, что продолжать эту тему не имеет смысла. Поэтому он спросил:
– Так что насчет чиптрилов? Откуда они берутся?
– Ниоткуда, – чуть помедлив, сказал Григ. – Их просто находят.
– Для того чтобы кто-то что-то нашел, кто-то другой должен это что-то потерять.
– В корень зришь, – усмехнулся сталкер. – У меня есть догадка, что чиптрилы – это отходы жизнедеятельности отдельных видов механоидов.
Василию потребовалось какое-то время на то, чтобы понять сказанное Григом.
– Слушай, выходит, это дерьмо? Дерьмо механоидов?
– Ну, что-то вроде того.
– И ты это дерьмо собираешь? – не смог удержаться от смешка журналист.
– Ты слышал легенду про коня, гадившего золотом?
– Нет.
– Ну, не важно… Дело в том, что даже если бы чиптрилы были из чистого золота, они не стоили бы и десятой доли того, сколько платят за них барыги. И это внутри Зоны. А за кордоном цена на них вырастает в десятки, если не в сотни, раз.
– Серьезно? – искренне удивился Василий.
– А чего бы ради я их тогда собирал? Я не коллекционирую артефакты.
– Тогда, я думаю, справедливо будет поделить деньги пополам.
– Какие еще деньги? – не понял, а может, только сделал вид, что не понял, сталкер.
– Те, что ты собираешься за чиптрилы выручить. Сколько ты их собрал?
– С какого это перепугу я должен отдавать тебе свои деньги?
– Но мы же вместе их нашли.
– Нашел их я, а ты чуть было не раздавил.
– Ну, все равно… – Василий стал внимательно смотреть под ноги. – Мне кажется, было бы справедливо…
– Слушай, не говори больше о справедливости. Хорошо?
– Ладно, – был вынужден согласиться Василий.
А что ему еще оставалось?
– Но хотя бы один чиптрил можешь подарить?
– Зачем?
– Для коллекции.
Вообще-то Василий думал не о коллекции, а о том, что, как сказал Григ, за пределами Зоны стоимость чиптрилов возрастает в разы…
– Нет.
– Ладно, – Василий постарался сделать вид, что ничуть не обижен. – Тогда я сам найду.
Сталкер ничего не ответил.
Батончик, что сжевал на ходу Василий, превратился в давно забытое воспоминание. А утро, как известно, хорошо не только ясным солнышком, но и плотным завтраком. Кому приятно гулять под дождем, да еще и на пустой желудок?
Василий забыл еще добавить – в месте, где каждый твой шаг может оказаться последним. Почему-то именно эту существенную деталь он постоянно упускал из виду. А как результат – для него стал полной неожиданностью оглушительный рев сирены, наложившийся на грохот рушащихся стен, раздавшийся со стороны городских развалин. Над крышей девятиэтажного дома взлетел столб пыли. И снова пронзительно и нервно завыла сирена.
Григ прыгнул сзади на Васю, повалил его на землю, рыкнул:
– За мной! – и быстро пополз к большой куче битого асфальта.
– Лежи и голову не поднимай, – приказал сталкер.
Василий нервно сглотнул, дернув подбородком. Он не понимал, что происходит, но ему вдруг сделалось до жути страшно. Как во сне, когда видишь несущийся на тебя самосвал и не можешь сдвинуться с места.
Со стороны развалин снова раздалась сирена, а следом за ней – грохот, как будто на землю вывалили машину битого кирпича.
Григ осторожно выглянул из-за камней.
Проломив стену дома, на открытое пространство перед ним вылетел чудовищного вида механоид. Размером он был с железнодорожный вагон. Обтекаемая подвижная часть, очень напоминавшая голову доисторического ящера, имела с десяток стальных рогов, торчащих в разные стороны, а лобовая ее часть была укреплена несколькими слоями титановых листов. Такую защиту не пробьет даже выстрел в упор из переносной ракетной установки. Перемещался механоид на четырех парах сдвоенных колес с рифлеными металлопластиковыми покрышками, каждая на активной, автономной подвеске. Такая система делала монстра необыкновенно подвижным и маневренным. При желании он мог двигаться даже боком. Задняя часть его корпуса, плавно сужаясь, переходила в подобие хвоста, увенчанного тяжелым, шипастым шишаком. При том, что длина хвоста превосходила размеры корпуса, он представлял собой грозное оружие, способное с одинаковой легкостью расплющить противника или проломить вставшую на пути преграду.
Чудовищный механоид оглушительно взревел всеми своими сиренами. На морде между рогами замелькали красно-белые проблесковые маячки. Хвост механоида взлетел вверх и, будто хлыст, ударил по стене здания, пробив в бетонной панели дыру размером с двухстворчатое окно. Затем развернулся и из лобового огнемета выбросил перед собой струю жидкого пламени.
Василий в ужасе вжался в землю и принялся судорожно скрести ее руками. Будь у него такая возможность, он зарылся бы в обломки асфальта. Черт возьми! Он сделал бы все что угодно, только бы не слышать этот душераздирающий вой. Все, что он видел прежде, не шло ни в какое сравнение с ужасающим механоидом-убийцей, вышедшим на поиски очередной жертвы.