Чтение онлайн

— Э, нет, — решительно возразила я, — даже не думай! У нее молоко пропадет от твоих фокусов! Убирай сейчас же! Я не собираюсь ее расчленять даже понарошку!

— А, кто по-твоему это должен делать?! Я? — в углу комнаты возник фантом принадлежавший, судя по всему, бывшей поварихе королевской семьи. Женщина была обладательницей пышных форм и здорового румянца во всю щеку, сейчас смотрела строго, уперев руки в боки. — Я уже выросла из того возраста, милочка, когда картошку приходилось чистить мне! Я тебя для чего тут держу, как думаешь, а?

— Ты совсем уже страх потерял, как я погляжу? — тихо и монотонно осведомилась я.

Женщину в углу сменил сухопарый немолодой и уже лысеющий мужчина в форме клерка. Некогда клерк при дворе Эйлирии выглядел расстроенным, и кому-то активно жаловался на происходящую вокруг него несправедливость.

— Я им все! И день, и ночь на побегушках! Размус принеси то, подай это! — явно изображая кого-то, кто не мог правильно выговаривать «р», распинался мужчина. — За меня напиши, за него отнеси! Вот только зарплату, как платили 30 шилонов, так и платят! А, у меня стаж! А, ты иди, такого как я поищи на замену?!Да, где там, — в отчаянье махнул мужчина рукой, — молодые разве будут так работать за гроши?

— Бедненький, — фыркнула я, усаживаясь в кресло напротив кровати Терезы, — дельное лучше что-нибудь предложи?

Когда посреди комнаты появилось два совершенно очаровательных карапуза лет пяти, и один другому предложил во дворе зарыть «секрет», я поняла, что мой дом еще больший псих, чем я сама. Как это ни странно, от подобного открытия, моя самооценка пошла вверх. Оказывается, я еще ничего, можно сказать, даже милая.

Невольно улыбнувшись приятному открытию, я потянулась даром к женщине, что теперь мерно посапывала у распахнутого окна. Девушка заворочалась, тяжело вздохнула, и тут же резко открыла глаза и так же быстро села, нервно озираясь по сторонам. Но, стоило ей заметить меня, как она тут же замерла.

— Что? — изогнув бровь, поинтересовалась я. — А я тебе говорил, спи сама, когда и малец спит. А ты? Видишь до чего себя довела, даже неходячую бабу удавить не смогла, раззява, — подытожила я, с интересом наблюдая, как забавно приоткрылся рот молодой матери в изумленном «о». — Рот закрой, — просипела я, тяжело опираясь о свой посох, поднимаясь с кресла. — Ну, как тебя звать хоть? — налила я в стакан, что стоял на прикроватной тумбочке, воды приправленной легким успокоительным эффектом и протянула его девушке. Та, ожидаемо, принимать не спешила. — Ты, вроде, по-житейски девка должна быть не глупая, но что ж ты такая дура-то? — покачала я головой. — Хотел бы я тебя убить, то уж точно не травить бы стал. Тут пока ты спала, знаешь сколько вариантов поступило, — вздохнула я, все же всучив стакан в руки женщины. — Ну? Так что насчет имени?

— Эрта, — тихо сказала девушка, и тут же хрюкнула, готовясь, судя по всему, к продолжительным завываниям при одном пожилом зрителе.

— Ты, если надумаешь реветь учти, — посмотрела я на палку в своих руках, — я такие приступы лечу еще лучше, чем все остальное, сечешь?

Эрта энергично закивала и тут же отхлебнула воды из стакана, попутно проливая часть содержимого себе на платье.

— Знаешь ее? — кивнула я в сторону той, что уже привыкла называть именем, принятым для безымянных больных женского пола.

— Да, — очередной нервный кивок.

— Вот, что, Эрта, — опустилась я рядом с ней на кушетку, и заговорила уже так, как это могут пожилые люди, обращаясь к своим бестолковым, но любимым внукам. — Зачем тебе это, дочка? Ты же молодая, сынок у тебя такой чудесный, к чему тебе все это? — спросила я, проведя рукой по голове девушки.

Я так отвыкла жалеть, кого бы то ни было открыто. Проявлять свои чувства сквозь прикосновения, слова, жесты. Так, что неизвестно, кого из нас больше шокировал такой вот шаг с моей стороны. Как это ни глупо прозвучит, сколько бы я не утверждала обратное, но я всегда с ними, с живыми, что окружают меня. Жалею их, переживаю за них. Раньше это было естественным состоянием для меня, как и проявление подобных эмоций. Но, сейчас, почти дико. Особенно трогать кого-то. Очень странно. Но, если уж я решила выбираться из собственной скорлупы, то стоит начинать. Понемногу, по крошечному шажку в одно доброе слово. Доброта, милосердие, открытость — это смелость. Я хочу снова стать смелой, я устала бояться саму себя и вздрагивать каждый раз, думая о том, куда может завести меня мое сердце, если кто-нибудь лишний узнает, какое оно на самом деле.

Вопреки всем моим угрозам из глаз девушки точно по команде покатились две крупные слезы, словно это мое прикосновение послужило стартовой командой для нее.

«Ну, привет, вот тебе и пожалела», растерянно наблюдала я за тем, как теперь рыдает эта молодая женщина. Достала из кармана куртки небольшой отрез ткани и тут же вытерла сопли подозреваемой. Поразмыслив, отерла и слезы, вдруг перестанет? В результате размазала и то и другое по лицу несостоявшейся душегубецы.

Когда я уже была готова свернуть с выбранного пути и провести воспитательную работу по старинке, Эрта заговорила:

— Мне было семнадцать, когда я попала в его дом, — сквозь слезы проговорила она. — Работа всегда была тяжелой, сколько я себя помню, вся моя жизнь складывалась из мытья, уборки, шитья, хлопот по чужому хозяйству. Встаешь еще темно, ложишься спать уже темно. Хорошо, когда хозяева заняты больше собой, чем тем, что у них под ногами. Потому, как если тебя заметят, то значит изобьют. По-другому не бывает…не бывало, пока я не попала к нему. Он аланит, — с придыханием в голосе, которое не стало для меня тайной, сказала она, — самый красивый, сильный и добрый, которого я когда-либо встречала. Даже подумать не могла, что он обратит свое внимание на меня. Но…со мной прежде никогда такого не было. Ни один мужчина не был со мной таким. Я даже не пыталась устоять, просто отдалась ему, стоило ему сказать, что он хочет этого со мной. Забеременела почти сразу, хотя и не была такой дурой, чтобы не позаботиться, о возможных последствиях… Не знаю, как это случилось?! — вновь заревела она. — Но уж чего не смела и ожидать, так это того, что он будет так рад этому! Вы бы видели, как он был счастлив, когда узнал! Сказал, что я исполню его мечту! — точно пытаясь меня в чем-то убедить, воскликнула она. Хотя, чует мое сердце, все чаще она убеждала в этом себя.

— И, что же пошло не так? — тихо спросила я.

Эрта на миг замолчала, поджала губы, и с ненавистью уставилась на кровать.

— Это она во всем виновата! Я знала, что он никогда на мне не женится, как и то, что освободить меня не получится или перевести в его личный гарем. Его просто не поймут и не позволят этого. И никогда не рассчитывала на нечто подобное… — она замолчала, точно раздумывая над тем, как рассказать о том, в чем видела причину всех бед, свалившихся на ее голову. — Все, о чем я мечтала — это быть рядом с ним и с моим ребенком, что уж у нашего сына все будет совсем по-другому.

«— Все, чего я хочу, Киран, — сквозь боль в сжавшемся сердце, — чтобы Дорин был с нами…как такое может быть, что он послан нам, чтобы мы потеряли его? Точно искра, оторвавшаяся от огня он однажды угаснет и все, что у меня останется… что у меня останется?»

Не к месту всплывшие воспоминания, заставили с силой сжать кулаки. Я давно уже смирилась со своей потерей, я пережила ее, переболела. Но, все еще скучаю. И, как это ни странно, то, что двигало Эртой, я понимала.

— Слуги в домах, все равно, что тени. Мы незаметны для окружающих и можем ходить, где пожелаем. Я в тот день, хотела сказать ему, что наш сын…я впервые почувствовала его внутри себя. Поднялась в его личное крыло. Он был в своем кабинете, я слышала его голос. Приоткрыла дверь и… он имел ее прямо на своем столе, — сквозь сжатые зубы, процедила она. — Это было бы ничего, — покивала она самой себе, — я все понимала. И, кто он, и что требовать верности я не имела никакого права. Но она говорила с ним. В тот момент, она спрашивала, когда он избавится от меня, и они уже смогут начать…