Чтение онлайн

Дабы не быть на виду, Борис поспешил покинуть прогулочную палубу и спустился в свою мастерскую. Ершова сошел на берег, и он был там один. Подошел к окну и заведя руки за спину, замер у окна вглядываясь в прибывшее судно. Зачем? Просто знал, что прибывшие непременно сойдут на берег, чтобы нанести визит вежливости хозяйке острова. Иначе и быть не может.

Измайлов словно какой-то мальчишка ждал появления предмета своих воздыханий. Он хотел посмотреть на нее хотя бы издали, так как не мог он себе позволить большего. Он точно знал, что добиться благосклонности Кати ему не составит труда. Однако не хотел этого. Глупо? Еще бы. И он понимал это. Злился на себя. Но ничего не мог с собой поделать.

Вскоре после того как «Чайка» причалила, на палубе появились две знакомые девичьи фигуры, облаченные в довольно легкое для ранней весны одеяние. По меркам Испании, конечно же. Несмотря на то, что они с южных российских островов, зимы там все же куда холоднее, а потому и жители не столь теплолюбивы.

Он видел, как Катя и Елизавета Петровна осматривали «Газель» и «Диану». Причем Москаленко еще и биноклем воспользовалась. Не морским конечно, а театральным. Расстояние невелико, а потому этого более чем достаточно.

Измайлов подумал было, что они высматривают его. Но тут же чертыхнулся. С чего бы? Откуда им вообще знать, что он здесь. А вот о том, что команда «Газели» участвовала в обороне острова, а затем захватила американского капера, было известно всем. Вот и любопытствуют.

Разумеется, при желании, найти Измайлова не составит никаких проблем. Он теперь не больно-то и скрывается. Разве только не афиширует свою одаренность. Как впрочем, не спешат трубить об этом и те, кому доподлинно известно кто он есть. И у каждого на то свои причины.

Проводив взглядом девушек сошедших на причал, куда уже подкатила пролетка, он он постоял у окна еще какое-то время. Потом хмыкнул и решительно тряхнув головой, зажег ацетиленовые фонари и начал занавешивать окна. Девушки вполне могли явиться на «Газель» с визитом вежливости. И даже скорее всего так и сделают. Может и не однократно. Ему же нужно постоянное освещение, так что придется опять отказаться от дневного света.

Выбрал холст с подходящим цветом подмалевка, которых было заготовлено ровно пятнадцать. Приладил его на мольберте, постоял еще минут пять, и наконец вооружившись грифелем приступил к нанесению контуров будущей картины.

— Подумать только, имея всего лишь одно орудие, они сумели захватить такого красавца, — не без восхищения произнесла Катя, рассматривая два винтовых парусника, пристроившиеся у причала.

— Ладное суденышко, — окинув «Газель» придирчивым взглядом, произнесла Москаленко.

Поднесла к глазам бинокль и начала рассматривать его. Причем не просто так, а по поводу. Как впрочем и в гавани Линьола они оказались вовсе не случайно, хотя все вроде бы и выглядело именно так.

Ее привлекла статья о смелом и решительном русском судовладельце, профессоре Проскурине. Переживая сложные жизненные перипетии он приобрел шхуну и отправился в морское путешествие. Оказавшись гостем баронессы Линьолы, как и подобает настоящему дворянину он принял деятельное участие в обороне ее владений от нападения пиратов. Не остановившись на этом, он оформил каперский патент и нанес ответный удар, захватив американского капера.

Правда, больше всего ее привлекло не это, а то обстоятельство, что капитаном «Газели» был не безызвестный в их краях Рыченков. В бытность свою лихой разбойник Гвоздь. А еще капитан небольшого пароходика, на котором Борис служил кочегаром. Ну и такая деталь, как очередной вернисаж неизвестного одаренного Некто, на острове Гранада.

Все сходилось в одной точке. Поэтому она приказала капитану брать курс в эти края. Чему тот ничуть не удивился. В конце концов они ведь просто путешествуют. Ну надоела барышням экзотика тропиков, так чему тут удивляться.

Осмотр обоих судов с помощью оптики результатов не дал. Среди снующих по палубам она не заметила ни одной знакомой фигуры. Единственно отметила, что «Газель» приспособлена для перевозки пассажиров или длительных путешествий. Об этом свидетельствовала надстройка занимавшая практически на всю палубу.

— Ну, я бы не назвала пушку Дубинина орудием. Скорее уж пушченка. Но со своей задачей она справляется. И кстати, для каперов куда предпочтительней, чем те семидесятипятимиллиметровые орудия, что установлены на «Диане», — после краткого осмотра произнесла Москаленко, передавая театральный бинокль служанке.

— Отчего же? Большая дальность и мощный заряд в снаряде.

— Какова цель капера, дорогая?

— Это очевидно. Захват судов.

— И чем меньше пострадает приз, тем выше его цена. Снаряды пушки Дубинина зачастую не в состоянии справиться с досками палубы, а значит не наносят разрушений, зато дают осколки, которые поражают команду. Орудия Армстронга уже больше годятся для разрушения. А потому куда предпочтительней для торговцев, желающих защититься от нападения, — делая приглашающий жест в сторону трапа, произнесла Москаленко.

— Хм. Пожалуй ты права, — согласилась девушка.

Прием у баронессы не отличался ничем необычным. Она выразила искреннюю надежду, что посещение ее острова оставит у путешественниц самое благоприятное впечатление. Сообщила о том, что у нее гостят их соотечественники, с которыми у них сложились самые благоприятные отношения, и к взаимной выгоде. А так же выразила надежду, что вечером они непременно почтут своим присутствием ее вечерний прием.

Так как Екатерина Георгиевна являлась боярышней, Эмилия не могла не предложить ей остановиться в своем доме. Однако та предпочла отказаться, решив остаться на своей яхте, где все было привычно и устроено к ее удобству.

Простившись с баронессой девушки направились в гости к своим соотечественникам. В их планы не входило сваливаться как снег на голову. Поэтому Москаленко предварительно отправила на «Газель» слугу, с тем чтобы тот узнал, будет ли готов господин Проскурин принять гостей на борту своей яхты. Тот конечно же ответил согласием. Тем более, что был знаком с ней знаком.

— Елизавета Петровна, сколько лет, — распростер он объятия своей старой знакомой, встречая гостей у трапа.

— Ах, не напоминайте мне об этом. Страшно подумать, — игриво произнесла Москаленко, протягивая ручку для поцелуя.