С Д. Том 16
Шрифт:
— Небес и Земли… бессмертные, они…
— Не все владеют этой силой, — перебила фея. Она действительно торопилась.
Вскоре раны Хаджара затянулись и он смог подняться на ноги. Фрея зависла в воздухе перед ним. Её глаза, цвета запоздалого рассвета выглядели встревоженными и обеспокоенными.
— То, что находится за гранью Истинного Королевства, маленький воин, это тайны, на которых стоит Седьмое Небо.
— Значит, все же, там действительно что-то есть… — задумчиво протянул Хаджар. — но если не все бессмертные владеют подобной силой, то кто тогда…
— Один из мертвых королей, — фея явно очень торопилась. — у меня мало времени, Хаджар. Пруд Вечного Ока вскоре сможет пронзить своим взглядом и здешнюю завесу.
— Пруд Вечного Ока? О чем ты говоришь? Один из мертвых королей? Разве это не Эрхард?
— Слушай меня внимательно, человек, — фея подлетела так близко к носу Хаджара, что едва не оперлась на него руками. — Я уже говорила тебе — не доверяй полукровке. Теперь скажу так — узнай, как работают предсказание. И узнай первое из них. И поторопись. Скоро война.
— Война? — Хаджар, едва ли успевший прийти в себя после битвы, не мог понять о чем говорит Фрея. Когда-то давно та дала ему «три подсказки», но Хаджар думал что те уже давно воплотились в жизнь. — Что еще за война?
Фрея дотронулась до своих доспехов.
— Последняя война, — впервые Хаджар услышал нечто похожее на страх в словах могущественного небесного создания. — алтарь того, кто не был рожден. Узнай про него. Узнай про предсказания. Прошу тебя, маленький воин, пока еще есть время…
Хаджар вздрогнул.
Старое воспоминание, от которого он бы хотел избавиться, но которое застряло в его душе подобно застарелой занозе.
— «Смерть тебе принесет тот, кто не был рожден».
— Поторопись, — продолжила Фрея. — время на исходе. Уже ударили боевые барабаны. В кузнях разгорелось пламя. Поторопись. Седьмое Небо ждет тебя, маленький воин и…
Фея осеклась. Она резко развернулась в сторону неизменного неба. Такое же низкое, черное, затянутое мрачными облаками. Но так, судя по всему, оно выглядело только для Хаджара.
Фрея увидела там что-то совсем иное. Что-то, что пугало её даже больше.
— Прощай, Хаджар, — она так же резко повернулась обратно к Хаджару. — в следующий раз, когда мы увидимся, кто-то из нас умрет.
Она взмахнула крыльями и подлетела ко лбу человека. Прижавшись к нему всем телом, как к чему-то, что могло бы защитить её от всех бед, она горько поцеловала его золотистыми губами.
Хаджар едва смог ощутить прощальный поцелуй.
— Фрея, ты…
Но феи уже не было. Она истаяла сродни полусонному наваждению. И лишь небольшая искра на лбу, медленно впитывающаяся в кожу, напоминала, что все произошедшее действительно произошло.
Хаджар потер место поцелуя.
— Мне бы сперва с Орденом Ворона разобраться, — проворчал он и, развернувшись, направился к лежащим на земле членам отряда. — проклятье, как же я ненавижу эти интр…
— … все ваши интриги, Император, ни к чему не приведут. Ветер Северных Долин не будет играть в них послушную роль пешки.
Посреди прекраснейшего из дворцовых залов, на камнях сверкающих всеми цветами радуги, похожих одновременно на застывшую в камне воду и запечатленный в узоре мрамора, весенний ветер, лежала столь же прекрасная дева.
Израненная, с запекшейся кровью на золотых волосах. Обнаженная, покрытая синяками и ссадинами. Связанная цепями, выкованными из самых редких и могущественных волшебных металлов, зачарованных лучшими из придворных магов.
Она едва дышала.
Но даже так — её глаза; глаза цвета запоздалого рассвета, излучали лишь волю и отвагу. Несмотря на то, что она была раздета, избита, изрезана, она не оставляла попыток разорвать сковавшие её цепи и подняться на ноги.
— Ни к чему не приведут… — послышался голос.
В зале никого, кроме девы, больше не было. Но, тем не менее, голос струился словно изнутри… изнутри самого дворца. А может это и вовсе — действительно говорил сам дворец. Каждый его волшебный камень.
— Дергер… я просил тебя лишь привести ко мне нашу прекрасную посланницу.
— Мой Император, — прозвучал уже другой голос. — она оказала сопротивление. Я просто…
— Хватит, — перебил первый. — ты свободен. Ступай.
В зале послышались шаги. Но того, кому они принадлежали, дева увидеть так и не смогла.
— Почему ты решила помочь ему, посланница? — спустя какое-то время спросил голос. — Война уже совсем близко. В твоем лице мы потеряем опытного полководца.
Она тяжело дышала. Задыхалась в сдавливающих цепях. Но взгляд её глаз оставался все таким же ясным и стойким.
— Все долги, — произнесла она с трудом. — должны быть… оплачены… мой… Император.
— Долги? — удивился голос. — неужели ты чтишь свой долг тому несчастному созданию, что по сей день бродит во тьме?
— У этого создания… было… имя… — процедила сквозь боль дева. С каждым её словом. С каждой попыткой освободиться — цепи стягивались все сильнее. Они рвали её плоть и ломали кости. — Пока вы… не… забрали… даже… его.
— Забрал имя? Ты обвиняешь меня в том, что я забрал имя одного несчастного смертного? — голос засмеялся. Тяжело и густо. Как будто прогремело что-то в небесах. — Я вправе забрать имена у всех, кто ходит под небесами. Я вправе забрать жизни у всех, чьи глаза видели свет Ирмарила. Я есть все. Я есть начало. Я есть…
В зале вновь прозвучал смех. Но на этот раз совсем другой. Хрупкий. Едва различимый. Полный боли и сожаления.
— Вы можете убеждать себя в этом сколько угодно, мой Император, — собрав все силы, дева выплюнула эти слова, а цепи сдавили её еще сильнее. — но в этом мире есть те, кто знают прав…