Чтение онлайн

автоматика, которую создала эволюция задолго до изобретения

людьми огнестрельного оружия, сейчас уже сильно

устарела и губит многих зайцев, слишком близко подпускающих

к себе охотников.

Там, где на животных люди не охотятся, дистанция

бегства (перед человеком) у них небольшая. И может совсем

даже ее не быть. Например, у пингвинов в Антарктиде или

даже у медведей, львов и антилоп в заповедниках.

Некоторые животные, обитавшие на безлюдных островах, все до

одного поплатились жизнью за то, что были слишком

доверчивы, не считали людей врагами и не бежали от них.

В Праге, на набережных Влтавы, пишет Зденек Веселов-

ский, дикие утки, обычно очень осторожные, так осмелели,

что берут даже хлеб из рук людей. Потому что здесь никто

их не убивает, и они быстро к такому порядку

приспособились. Но та же «ручная» дикая утка, улетая вечером

кормиться за город, ближе двухсот метров не подпустит к себе

никого. Здесь люди охотятся на уток, значит, нужно

держаться от них подальше.

Доказано, что птицы с рождения знают, кто им друг, а

кто недруг. Вернее, они знают, как враг их выглядит (правда,

весьма приблизительно). Этологи, изготовив множество

всевозможных моделей — круги, квадраты, эллипсы и силуэты

хищных и нехищных птиц,— убедились, что новорожденные

птенцы боятся только макетов с длинным хвостом,

широкими крыльями и короткой головой, как у ястреба и коршуна.

Если такой макет тянуть по проволоке хвостом вперед (он

похож тогда на утку), птенцы не прячутся. Но когда

скользит он, как положено,— головой вперед, они замирают или

в панике убегают, если могут бегать.

В общем, дистанции бегства у разных животных

приблизительно таковы: у ужа — 2 метра, у болотной черепахи —

15, у серебристой чайки — 20 (перед человеком) и 30 (перед

собакой), у марабу — 20, у пеликана — 50, у страуса — 150,

у жирафы — тоже 150 (перед человеком) и 25 (перед

автомобилем), у антилопы куду — 200, а у дикого осла —

350 метров.

Дрофа же, если вовремя заметит опасность, удирает и за

пятьсот метров.

Как быстро бегают животные, всем известно. Копытные

звери: антилопы, зебры, дикие ослы — 50—70 км в час.

Но чемпион-спринтер в мире четвероногих — гепард: 100 км

в час!

Мир населен броненосцами

Латы изобрели не рыцари: за миллиард лет до того, как

стали разъезжать по пыльным дорогам Европы закованные

в железо воины, природа одела уже многих своих детей в

прочную броню. Правда, не стальную, а известковую,

кремневую, костяную, роговую и даже «сахарную». Ведь хитин,

из которого построены панцири раков, пауков и

насекомых,— это полисахарид, то есть вещество, состоящее из

множества молекул простейшего сахара, вроде глюкозы (но с

азотом!). Больше 90 процентов всех видов животных одеты

в более или менее прочную броню.

Нет ни одной большой зоологической группы, в которой

не было бы своих броненосцев. Только птицы — им ведь

летать надо — никогда не носили доспехов. Все другие — от

одноклеточных амеб до млекопитающих зверей — имеют

своих рыцарей.

Оружейное искусство достигло высшего мастерства в

XV веке. Тогда все изящно и тонко отделанное железо,

которое рыцарь надевал на себя,— все эти наплечники,

наколенники, локотники, рукавицы, шлемы, кирасы,

забрала — весило... 60, а то и 80 килограммов! Притом все

железки были так тонко пригнаны друг к другу, что

закованный в стальной футляр воин не только в них ходил и

в седле сидел, но и мечом махал. Правда, если он с

лошади падал, то не мог уже без чужой помощи на нее снова

сесть.

Но взгляните на^рака: броня его — копия рыцарской.

Такие же хитроумные и отлично пригнанные друг к другу

щитки. И даже кираса на груди! А как давно все это было

изобретено— почти миллиард лет назад. Правда, сначала у

предков раков-триллобитов панцирь был несколько попроще,

чем у омара или лангуста, но все-таки уже был.

Те раки, у которых панцирь мягкий — как, например, на

брюхе у раков-отшельников,— прячутся в чужой броне:

в раковинах моллюсков. Есть целое семейство крабов с

мягкими панцирями. Это так называемые ракушковые крабы.

Большую часть жизни проводят они в раковинах моллюсков:

не в пустых, как раки-отшельники, а залезают в дом к живо*

му моллюску! И живут с ним под одной крышей. Подрастая,

краб перебирается на жительство в другую ракушку,

которая побольше. Жить без лат вне замка не решается.

Если мы от раков и крабов станем подниматься

вверх по родословному древу животного царства, то на

пути к насекомым встретим странных многоногих

созданий — клубовидок, с которыми связана

нравоучительная легенда. На одном из островов Индонезии —

Суматре — жила-была старушка. Попросила она

однажды свою внучку приготовить завтрак. Внучка