Сабриэль
Шрифт:
Вся магия Хартии улетучилась из головы Сабриэль. Ее меч был в ловушке, как и перевязь с колокольчиками.
И в этот момент она вспомнила о кольце. Холодное, серебряное колечко было на указательном пальце ее свободной левой руки. Но она не знала, что с ним делать. К тому же голова создания наклонилась к ее голове, шея его невероятно вытянулась, казалось, что над лицом Сабриэль извивается змея. Рот создания открывался все шире, сверкал все ярче, распространяя горячие белые искры, которые поджигали лицо и шлем, одежду и кожу Сабриэль, оставляя крошечные, похожие на татуировку, шрамы. Кольцо свободно крутилось на пальце Сабриэль. Инстинктивно она повертела рукой, и кольцо стало еще свободнее крутиться и сползать с пальца, увеличиваясь в размерах. Уже не глядя вниз, Сабриэль почувствовала, что держит в руке обруч, который больше, шире, чем голова создания. И внезапно она поняла, что нужно сделать.
— Сначала вырвем глаз, — сказало существо, обдав лицо пылающим дыханием. Оно разинуло пасть, выставив вперед нижнюю челюсть.
Сабриэль кинула последний взгляд на обруч, крепко зажмурила глаза и вскинула его вверх, надеясь, что продела в обруч голову создания.
В следующие секунды жар стал невыносимым, стало нестерпимо больно глазам, и Сабриэль подумала, что потерпела неудачу. Затем обруч вырвался из ее рук, и ее отбросило назад.
Лежа на холодных камнях, Сабриэль открыла глаза, которые заливали слезы, и постаралась оглядеться.
Да, ей удалось надеть обруч на шею создания, и он медленно спускался по вытянутой шее вниз, несмотря на то что создание пыталось от него освободиться. Шесть или семь рук, торчащих из плеч туловища, пытались просунуть палец между обручем и плотью. Но, казалось, металл сражался с веществом создания, он обжигал пальцы так же, как горячая сковородка обжигает пальцы человека. Ладони шести рук плясали вокруг обруча, но не могли прикоснуться к нему больше, чем на секунду.
Пока создание боролось с кольцом, его руки возникали и исчезали, тело крутилось и переворачивалось, становилось на дыбы, будто оно хотело сбросить кольцо, как лошадь сбрасывает наездника.
Затем существо с криком обернулось к Сабриэль и выбросило вперед две длинные руки, но они не дотянулись до нее, упали вниз и стали скрести когтями камень.
— Нет! — завыло существо и снова кинулось на Сабриэль, и снова его пальцы не дотянулись до девушки, которая успела отскочить назад.
Серебряное кольцо еще теснее сжало шею существа, и ужасный крик боли, гнева и отчаяния вырвался из центра пламенно-белого существа. Внезапно его руки исчезли в торсе, голова втянулась в плечи и все тело превратилось в аморфный мерцающий белый комок с простым серебряным обручем на середине, где, как капли крови, поблескивали рубины.
Сабриэль уставилась на этот комок, не в состоянии шевельнуться. Она не могла даже поднять руку, чтобы стереть с лица кровь, запекшуюся около пересохших губ. Ей казалось, что она чего-то не сделала, что-то еще она должна была совершить.
Она осторожно подвинулась и увидела на кольце знаки Хартии, которые сказали ей, что нужно сделать. Сабриэль с трудом поднялась на колени и вытащила из перевязи тяжелый колокол. Ей было трудно поднять Саранет, но она качнула его, и глубокий требовательный голос разнесся по воздуху.
В ответ на звон Саранета зажужжал обруч, его звучание было таким же по высоте тона, но слабее. В то же мгновение цвет обруча стал изменяться. Исчезли рубины, только красный отблеск пробежал по серебру. Вместо серебряного обруча возник красный кожаный ошейник с маленьким серебряным колокольчиком.
При этих изменениях белый комок задрожал и так ярко засветился, что Сабриэль пришлось зажмуриться. Когда Сабриэль почувствовала, что сияние пропало, она открыла глаза и увидела Моггета в красном кожаном ошейнике. Он посмотрел на Сабриэль и что-то подбросил вверх.
Это было серебряное кольцо, чьи рубины отражали свет, исходящий от кота. Позвякивая по камням, колечко подкатилось к Сабриэль. Она подняла его и надела на палец.
Сияние, исходящее от Моггета, затухало, а от сгоревшего Бумажного Крыла остались лишь тлеющие угольки и пепел. Под покровом вернувшейся темноты в Сабриэль снова поднялся страх. Она тихо сидела, тупо глядя в черноту ночи.
Спустя некоторое время она почувствовала, как ей в руку ткнулся нос Моггета: кот держал в зубах свечку.
— У тебя из носа течет кровь, — сказал знакомый нравоучительный голос. — Зажги свет, высморкай нос и вытащи одеяла. Без них нам будет холодно спать.
— Добро пожаловать, Моггет, — прошептала Сабриэль.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Ни Сабриэль, ни Моггет не стали вспоминать о том, что произошло в предыдущую ночь. Сабриэль протерла лицо водой из фляжки и вовсе не желала упоминания о ночном кошмаре. Моггет был тих и, казалось, старался извиниться. Несмотря на то, что случилось позже, высвобожденная сущность Моггета спасла их от неизбежной гибели.
С рассветом в яме стало светлее. Сабриэль могла бы даже читать, но на расстоянии двадцати ярдов все тонуло в темноте.
Теперь Сабриэль поняла, что ошиблась. Диаметр ямы был больше, около ста ярдов. Посреди замощенного пола был сделан водосток. В стенах ямы виднелось несколько входов в туннели, куда Сабриэль придется обязательно отправиться, хотя бы на поиски воды. Здесь было холодно, но не так, как около дома Аборсена.
Сабриэль проверила фляжку, в ней еще оставалась вода. Сабриэль, неуклюже нагнувшись, достала из рюкзака крем из лечебных трав и помазала свои ссадины и ушибы. Нос, очевидно, не был сломан, только отвратительно распух и был покрыт запекшейся кровью.
Моггет целый час просидел молча, не глядя на Сабриэль, затем, отказавшись от печенья и сушеного мяса на завтрак, встал и лениво отправился обследовать яму. Сабриэль обрадовалась тому, что он ушел. Ей до сих пор становилось не по себе от мысли о том, какое ужасное чудовище прячется внутри этого маленького беленького котика.
Прошло много времени, солнце поднялось высоко, а кот все не возвращался. Сабриэль стала волноваться. Она с трудом заставила себя подняться и, хромая, двинулась к туннелю, в котором скрылся кот. Она опиралась на меч, как на трость, и слегка постанывала, когда каждая ссадина напоминала о себе.