Чтение онлайн

– Где телеграмма?
– свирепо выкатил на бухгалтера глаза Гашем, не снимая с плеча Абиша тяжелой, словно чугунной,

руки.

– Это какая телеграмма? Пакет, что ли?.. Да вот!
– И вынул из нагрудного кармана френча конверт.

Кеса был готов танцевать от счастья: беда миновала, и он целиком в выигрыше, не под конем, а на коне...

Вдруг Абиш, пьяно усмехнувшись, бросился к бухгалтеру, вырвал пакет и растерзал его в мельчайшие клочья.

– Арестуйте меня!
– завывал он, раздирая бумагу.
– "Элементу", сыну "элемента" место в тюрьме!..

– Фу, наконец-то ты сказал правду!
– Субханвердизаде с облегчением перевел дыхание.
– Действительно, твое место, негодяй, в темнице!.. Товарищ следователь, - обратился он зычно, словно находился на площади, к Алияру, приступите к исполнению своих обязанностей!

– Послушайте, - Мирза возмутился: пожалуй, он один из присутствующих не забыл о милосердии, - да его надо отправить сперва к врачу! Вы же его довели до исступления!

– Не твое дело!
– огрызнулся Субханвердизаде, и в глазах его сверкнул такой огонек, что у Кесы кровь заледенела в жилах.
– Заступаешься за агента бандитов? Может, станешь на суде отрицать, что он только что признался в своих преступлениях?

– Я заступаюсь, товарищ председатель, за больного, - с достоинством ответил Мирза.
– И прошу на меня не кричать, я не

пугливого десятка...

– Нет, ты забоишься!
– Гашем задохнулся от бешенства прг:

виде такого неповиновения.

Зато Кеса восхищался своим повелителем и чувствовал, что менять этого волка на слабовольного, мягкого характером Мадата еще не следует...

– Ну, я в ваших грязных делах не участвую, - отрезал Мирза.
– Надеюсь, что следователь Алияров вспомнит о своем долге,

Выйдя в сад, он с возмущением потряс кулаками: "О бессовестный зверь! Ну, найдется и на тебя меткая пуля".

Конечно, это пожелание относилось не к затравленному Абишу, а к Субханвердизаде.

А в комнате тем временем Гашем, заговорщически подмигнув следователю, сказал, понизив голос:

– Похоже, что этот чертов бухгалтер передает кое-какие сведения в горы... шайкам разбойников!

Тотчас же Кеса заявил, что замечал, как по ночам Мирза отправляется куда-то за город, по направлению к лесу.

Председатель наградил его за это лжесвидетельство благодарным взглядом.

– Значит, ты и составь акт о взломе моего сейфа! Приосанившись, Кеса уверовал, что судьба к нему благосклонна.

– А ты начинай следствие, - велел Гашем Алияру.
– Что касается ареста или взятия его на поруки, то я в дела прокуратуры, сам понимаешь, не вмешиваюсь. Закон!..

– Да, закон!
– жалобным тоном повторил Алияр, а сам в тайне души почувствовал, что он угодил в сомнительную- историю, выпутаться из которой будет ох как нелегко.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Гашем в мечтах тешился с Рухсарой, оправдывая этим пословицу: "У медведя сто фокусов, и все сто из-за одной спелой груши". Сачлы все-таки согласилась, зажмурившись от страха, осушить до дна рюмку коньяка и захмелела. Но, может, ее опьянила мужественная красота Гашема?

И наконец-то Сачлы очутилась в его объятиях!..

В этот момент заскрипела дверь, но на пороге появилась не прелестная застенчивая девушка, а все тот же Кеса.

– Чего тебе?
– рявкнул Гашем.

– "Молния". В собственные руки!

И, склонившись, Кеса подал хозяину бумажку.

– Ну, ведь все лее знают, что ты болен, тяжело болен!
– захныкал он.
– И все-таки утруждают именно тебя одного работой!.. Как это ужасно...

– Убирайся!
– махнул рукою Субханвердизаде.

"Сбор средств государственному займу сорван план вашему району выполнен двадцать процентов примите меры..."

Послание во всех отношениях неприятное. Конечно, можно все грехи свалить на Мадата, но ведь все искусство Субханвердизаде до сих пор и заключалось в умении ослепить глаза начальству.
– Значит, придется выкручиваться самому.

Босиком он добежал до телефона, рывком снял трубку.

– Сберкассу! Мешинова!

Однако Мешинова на месте не было.

– Выступает где-то по линии Общества безбожников, - осторожно подсказал за спиною Гашема Кеса.
– Совершенно обнаглел и разложился!..

Субханвердизаде несколько раз подряд шумно дунул в трубку.

– Прокурора!

Но и прокурора, и следователя Алияра на работе тоже не оказалось.

– Да где же они?

– В больнице!
– шепнул Кеса.
– На приеме у ангелоликой Сачлы!.. Клянусь твоим здоровьем, приемная больницы забита людьми, иголке некуда упасть. Весь городок взбесился!.. Служащие утром бегут не в свои учреждения, а прямо в больницу.

Кеса увлекся и мог бы так разглагольствовать бесконечно, но взбешенный Субханвердизаде вытолкал его из комнаты.

Снова предался было думам, но вскоре пришел Мадат. Субханвердизаде предложил ему сесть еле слышным, слабым голосом. Они разговорились.

– К сожалению, у нас все делается в порядке единоначалия, - сказал Мадат.
– Вот ты, товарищ, захворал, и фактически в исполкоме некому работать. Уехал Демиров, и я как будто уже не справляюсь с обилием всевозможных дел. Видно, опыта еще нету!
– Он опустил голову.

Лежащий ничком на кровати Субханвердизаде пренебрежительно повел носом.

– Гм... Это опять интриги Демирова и татарчонка! Вот погляди, все свалят на тебя, ты, дескать, провалил мобилизацию денежных средств по району! Ну и, конечно, вспомнят те... тифлисские выступления.

– Да никаких выступлений не было!
– прокричал хриплым голосом удрученный Мадат.
– Вот привязались!

– Я и не говорю, что были выступления, - рассудительно заметил Субханвердизаде.
– Если твой гага останется живым, то помни, он не даст тебе упасть! А на эту телеграмму не обращай внимания. Ты еще не привык, а на меня-то такие "молнии" сыпятся непрестанно. В других районах положение с реализацией займа еще хуже!