Чтение онлайн

Гашему подвели каурого жеребца.

"Откроешь тайну - сам пропадешь, - думал Дагбашев, с трудом влезая в седло.
– Обратишься с тайной в бегство - тоже пропадешь!".

Кавалькада помчалась в горы.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

"Дело" Рухсары выбило Алияра из колеи.

Не раз и не два он перечитывал заявление:

"Сообщаем, что секретарь исполкома Абиш по ночам тайно гулял с Рухсарой, она же Сачлы... Да будет вам известно, что во время любовной игры Абиш порвал шелковую кофточку Рухсары. Мы видели эту кофточку своими глазами, но никуда пока не сообщали..."

Вместо подписей стояли какие-то кривые, косые закорючки, - следователь имел все основания сомневаться в их достоверности.

В папке хранилось еще письмо:

"Мы, работники райздравотдела, возмущены поведением Рухсары, пятнающей своим поведением наше чистое имя советского медицинского коллектива! Мы, работники райздравотдела, требуем, чтобы сия недостойная особа была изгнана из рядов медицинских кадров района!.."

– Ох-те-те, перебраться бы в другой район, подальше от греха!
– подумал Алияр, сцепив на затылке пальцы.

Наконец по наистрожайшему указанию Дагбашева он вызвал к себе на допрос Рухсару.

Когда в комнату с опущенной головою вошла Рухсара, Алияр сказал, указав изысканным жестом на табуретку;

– Прошу!

Щеки девушки пылали жгучим стыдом, она не понимала, в чем провинилась, для чего ее вызвали в прокуратуру...

– Предупреждаю вас заранее, Рухсара Алиева, что если в ходе следствия не будете давать правдивых, чистосердечных показаний, то мы вас привлечем к ответственности по соответствующей статье, - грозным тоном заявил Алияр, а тайно подумал: "Какая красавица! Боже, какая она милая, кроткая!.." - Лишь откровенное признание облегчит вашу участь!
– добавил он и глухо кашлянул.

– Зачем вы меня вызвали?
– Рухсара побледнела.

Алияр на это ничего не ответил, лишь повел горбатым носом из стороны в сторону.

Первые минуты он заполнял анкету: имя, фамилия, возраст и прочее, а затем заставил Рухсару собственноручной подписью заверить правильность всех этих сведений.

Считая себя мастером следственного дела, Алияр предпочитал, как он выражался, "оглушить" подследственного самым коварным и самым страшным для того вопросом.

И на этот раз он поступил так же.

– Скажите, Рухсара-ханум, сохранилась ли ваша шелковая кофточка, разорванная во время недостойного поведения с одним лицом?.. Отвечайте немедленно, и только правду!
– строго прикрикнул он.
– Если солжете, то усугубите свое преступление.

К горлу Рухсары подступил ком.

– Какая кофточка? Что это за "одно лицо"?
– жалобным тоном спросила девушка.

– Вы отвечайте, а не спрашивайте!
– гаркнул Алияр, багровея от усердия. Предупреждаю вторично: искреннее признание послужит вам же на пользу!

Перед глазами потрясенной Рухсары предстал отвратительный облик охваченного страстью Субханвердизаде.

– Какая кофточка?..

– А вот та кофточка, шелковая, какую порвал при любовной игре Абиш!..

– Что вы хотите от меня? Я не знаю никакого Абиша!

– Ах, вы не встречали Абиша, - с издевательской вежливостью сказал следователь, - А кофточку-то кто же вам порвал в ту ночь? Говорите!.. Притворством и явной, ничем не прикрашенной ложью вам не удастся обелить себя перед лицом правосудия! Ознакомьтесь с материалами, - и он придвинул к Рухсаре кипу заявлений и писем.

У бедняжки буквы плыли перед глазами, плясали как бы в волнах бушующего моря, и она, конечно, ничего не поняла, а отшвырнула бумаги и зарыдала.

Но у следователя был в запасе еще один сильно действующий прием, совершенно, кстати сказать, незаконный.

Алияр поднялся и взмахом руки отдернул занавеску, и отшатнувшаяся от неожиданности Рухсара увидела перед собою торжествующе ухмылявшихся Гюлейшу и завхоза Али-Ису.

– О чем я спрашивал эту гражданку?
– раздельно обратился к ним следователь, победно встряхивая головою.

– Вы спрашивали ее, была ли порвана ночью на ней шелковая белая кофточка, - в один голос сказали Гюлейша и завхоз.

– А она?..

– Она категорически отрицала, но я сама видела эту кофточку, уже заштопанную, в ее чемодане!
– сказала Гюлейша.

Такой низости и подлости Рухсара не ожидала даже от Гюлейши. Значит, к ее комнате подобрали ключ, в ее вещах рылись.

– Товарищ следователь, мы - советские люди, у нас есть свои убеждения, начал взволнованно Али-Иса, - мы обязаны бороться за свои убеждения, а не плести паутину из обмана, лжи, притворства...

– Ну, ну, - нетерпеливо подтолкнул его Алияр.

– Да вся ж больница видела ее порванную кофточку!
– не опуская глаз, брякнул завхоз.

– А вы что скажете, товарищ заведующая райздравотделом?
– Алияр перевел взгляд на улыбавшуюся Гюлейшу.

– Скажу, что эта приезжая кралечка опозорила весь коллектив медицинских работников района!
– визгливо сказала Гюлейша, - Мне ведь от нее ничего не надо, меня ее грязь не коснется, я женщина-общественница...

– Значит, вы подписываете акт, что кофточка была порвана?
– Алияру захотелось поскорее кончить это представление и убежать в. чайхану.

– Подписываем!
– вскричали Гюлейша и завхоз.

Следователь подсунул им заранее составленный, написанный под диктовку Дагбашева акт и показал, где ставить подписи.. "Правда - правдой, а кривда кривдой", как сказал поэт Сабир!
– добавила болтливая Гюлейша, берясь за перо.

Деловой завхоз Али-Иса расписался молча.

– Товарищи свидетели, вы свободны!
– сказал Алияр,

С порога Гюлейша бросила на понурившуюся Рухсару взгляд, сиявший хищным удовлетворением.