Чтение онлайн

– Продолжайте, пожалуйста, товарищ Мешинов, я слушаю вас очень внимательно.

– Нет, это вы продолжайте, товарищ Демиров, - угрожающе произнес Худакерем.

Секретарь райкома вырвал из своего блокнота лист бумаги, положил перед посетителем:

– Итак, пишите заявление. Вот вам бумага... Худакерем потряс блокнотом:

– У меня есть своя бумага!

– Вижу, но у вас очень маленький блокнот.

– Потому что мы и сами маленькие люди!

– Я не это хотел сказать. На листе из вашей записной книжки заявление может не уместиться.

Мешинов зло закусил губу и принялся размашисто писать, внизу замысловато расписался. Протянул листок Демирову:

– Вот, извольте.

Секретарь долго пытался прочесть, что там написано, однако не смог разобрать ни слова. Спросил:

– Что вы здесь написали? Худакерем буркнул:

– Мы не были буржуйскими детьми...

– Это похвально.

– Нет, не это похвально!
– развязно сказал Мешинов.
– Похвально другое то, что некоторые повесили над своими дверями колокольчики - словно верблюду на шею. И других собираются превратить в верблюдов...

Ему казалось, он сделал удачный намек на бусинку от сглаза. Демиров не понял его.

– В самом деле, что вы написали здесь, товарищ Мешинов?
– повторил он вопрос.

– Я написал, что в районе мне не создают условий для работы и я прошу направить меня в распоряжение Центрального Комитета партии.

– Что же, мы так и сделаем, - согласился Демиров.
– Направим, поезжайте.

– И поедем, поедем! Конечно, можете не сомневаться, мы скажем там кое-кому пару слов...

– Хоть две пары.

Демиров беззлобно улыбнулся. Однако Худакерему показалось, будто вся вселенная захохотала ему в лицо.

– Не забывайте, я - Худакерем!...
– выпалил он, вскакивая со стула.
– Я это я!... Я вам не мальчишка!... Я вам не желторотый Сары, не какой-нибудь там подхалим курьеришка!... Я вам не кто-нибудь!

Демиров не выдержал и расхохотался:

– Ну, комедия!

Мешинов ударил кулаком по столу:

– Прошу не оскорблять!... Прошу не топтать нас ногами!... Имейте в виду, еще не родился человек, которому было бы позволено не считаться со мной!... Не доводите меня до самоубийства!... Вот всажу в свое сердце пулю, припасенную для врага, для бандита этих гор - Зюльмата!

Он протянул дрожащую руку с синими вздувшимися жилами к столу, схватил свое заявление, разорвал его на мелкие кусочки, швырнул их к потолку.

Щеки Демирова побледнели, он поднялся из-за стола, возвысил голос:

– Товарищ Мешинов, призываю вас к порядку. Вы - коммунист, по-моему.

– Себя призывайте!... Себя призывайте!...
– выкрикнул Мешинов и рванул ворот гимнастерки - на пол посыпались пуговицы.
– Себя!... Себя!... Себя призывайте!...
– Глаза его закатились, он начал заикаться: - Вы-вы-вы-зову комиссию!... В-в-всажу себе пулю в висок!... Проклятие вашим бусинкам!... К черту ваши бусинки!... К черту ваши звоночки, бубенцы, колокольчики!... Я вам не верблюд!...
– Он сунул руки в карманы галифе, начал судорожно рыться в них, желая что-то найти.

В кабинет вошел привлеченный шумом заведующий орготделом. Демиров сказал резко:

– Не вынуждайте нас, товарищ Мешинов, приглашать сюда милицию. А то можно вызвать.

– Вызывайте!... Вызывайте милицию!...
– кричал Мешинов.
– Пусть придет сам начальник милиции!... Пусть будет свидетелем, что вы подстрекаете меня к самоубийству!...

В этот момент на пороге кабинета появился Гашем Субханвердизаде. Он мгновенно оценил обстановку.

– Что здесь происходит? Что за скандал? Даже на улице слышно!... Там люди собрались. В чем дело?... Худакерем, что за безобразие?! Если ты с ума спятил, давай отправим тебя в псих-больницу, товарищ.

Демиров упорно молчал.

Гашем Субханвердизаде, отчитав Мешинова, взял его грубо под руку и повел к двери.

– Какой стыд, дорогой, - журил он его.
– Какой стыд!... Позор!... Где ты находишься, Худакерем?... Подумай только, где ты находишься!... Неужели не понимаешь?... Ведь это наш штаб!... Стыдно, стыдно!... Ай-яй-яй!...

Худакерем не сопротивлялся, следовал покорно, как раб.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Уже два дня Демиров не выходил на работу. Он заболел и лежал дома. Сары, как мог, ухаживал за ним.

Было позднее утро - часов десять. Сары начал ставить во дворе самовар. Пожалуй, он больше всех из жителей городка желал скорейшего выздоровления секретаря райкома. Когда Демиров вернется в свой кабинет, он, Сары, снова займет свой пост у его двери. И все посетители будут зависеть от него, Сары, будут просить его пропустить их к "самому", будут рассказывать ему о своих "важных" делах, искать его сочувствия. Правда, есть и невежи, "настырные нахалы", как их называл Сары. Но он уже научился их осаживать.

Проклятый самовар никак не хотел закипать. Уж Сары и трубу сверху приладил, и в поддувало дул. Дровишки были сыроваты. Сары занимался самоваром, но мыслями был в райкоме, в приемной Демирова, вел бесконечную словесную войну с посетителями.

Вдруг Сары услышал: кто-то поднимается по ступенькам веранды. Обернулся. Увидел незнакомого седобородого старика, по-городскому одетого, в пенсне на носу, в шляпе, с толстой тростью в руке. Юноша проворно бросился на веранду, встал перед дверью, как страж.

Незнакомец, явно приезжий, ткнул поверх плеча Сары пальцем в дверь, сказал резким, четким голосом:

– Пойди, сынок, скажи товарищу Демирову, что пришел доктор. Объясни, какой...
– Он тронул легким жестом свою седую бороду.
– Сможешь?... Объяснишь?...

Повелительный тон мгновенно обезоружил юношу. Растерянно заморгав глазами, Сары кивнул покорно:

– Смогу... Постараюсь...

– Ну, ступай, я жду.

Старик быстро повернулся к нему спиной и начал разглядывать цветы в палисаднике.