Чтение онлайн

Ему говорят: "Ай, Кеса, наше уважение к тебе так же велико, как и эти горы, вершины которых в тумане!..."

Кеса в ответ: "Но ведь нехорошо, дорогой!... Нехорошо, если мы, советские служащие, начнем набивать на базаре карманы орехами!..."

Торговцы орехами возражают Кесе: "Что в этом особенного, Кеса? Каждый орех, подаренный от чистого сердца, - это конь". Кеса в ответ улыбался: "Да зачем мне столько коней, чудак-человек?"

А вот еще одна картина оживает в памяти Кесы... Из кабинета Субханвердизаде доносятся подозрительные звуки: кто-то пытается открыть железный сейф. Кеса крадется на цыпочках, он похож на кошку, которая вот-вот сделает прыжок и поймает мышь!... Он врывается в кабинет Гашема и... застает Абиша на месте преступления. Абиш падает ему в ноги, плачет, умоляет, но сердце Кесы - камень!... Он, Кеса, не знает жалости. Кеса на работе, сейчас для него не существует ни родных, ни знакомых! Кеса ведет несчастного Абиша по улице прямо к дому Субханвердизаде, заявляет там: "Вот он - взломщик сейфа!" Вскоре приходит следователь Алияр. Вызывает бухгалтера, затем милиционеров. Начинается допрос, после которого Абиша арестовывают.

Бедная жена Абиша Карабирчек, с грудным младенцем на руках, ходит к районным начальникам, льет слезы. Субханвердизаде неумолим.

Кеса хорошо знает этого волка, этого тигра, этого барса!

Возможно, Абиш раньше самого Кесы узнал, что в сейфе Субханвердизаде хранятся доказательства коварных козней этого человека?... Возможно, Абиш, как и многие другие, пал невинной жертвой козней Гашема?...

Где теперь Абиш? Как сложилась его судьба? Выпустили его из тюрьмы? Жив ли он?

Вот перед взором Кесы встал Субханвердизаде!.

Кеса лежит и думает. Думает, думает... Сердце неспокойно бьется в груди. Кеса задает себе вопросы. Как же ему поступить?... Возвратиться ли назад в райцентр?

Гюльэтэр восхваляет его, гордится им, однако, кажется, ему, Кесе, совсем не хочется возвращаться назад, занимать свой пост У двери Гашема! Чувствует он, что над головой Гашема сгущаются черные тучи...

Как, как же ему поступить?...

Здесь, в деревне, тоже не останешься, не любят его дашкесанлинцы. На кого он здесь только не доносил! На многих дашкесанлинцев поступили в райцентр, в ГПУ, "материалы", состряпанные нечистой, шайтанской рукой Кесы.

Возможно, Годжа-киши прав, утверждая, что тяжелая болезнь Кесы - кара небес?... Мало ли пришлось Кесе в своей жизни часами лежать на сырой, холодной земле, выслеживая кого-нибудь, подглядывая, скажем, за тем же Годжой-киши, за его сыном председателем Годжой-оглу: "Интересно, что они там так долго возятся в огороде?... Не закапывают ли золото?... Не выкапывают ли оружие?"

Мысли Кесы лихорадочно работают... Стучит в груди мятежное сердце. Стучит, стучит! Не хочет успокаиваться.

Итак, в Дашкесанлы приехал сам Демиров!... Зачем, зачем?! С какой целью?... Не рассказать ли ему все, что ему, Кесе, известно?... Не открыться ли?... Если откроется, сколько минут ему, безрогому Кесе, удастся продержаться в схватке с рогатым дьяволом Субханвердизаде?! Не скажет ли Гашем, грозно поводя налитыми кровью очами: "Стереть в порошок этого кулацкого прихвостня, эту мерзкую заразу, отравляющую нашу цветущую землю!... В каталажку его, в свинарник - этого врага народа!..."

Так встретиться сейчас Кесе с Демировым или нет? Если он пойдет к нему, рассказать ли все, что он, Кеса, знает, - про козни Субханвердизаде против Рухсары Алиевой - Сачлы, про то, как попал в западню Абиш, и про многое другое?...

Да, но, с другой стороны, что Демирову могут рассказать про Кесу дашкесанлинцы? И уж конечно этот Годжа-киши, отец колхозного председателя, постарается опозорить его перед секретарем райкома!...

Так пойти ему к Демирову или не пойти? Может ли он сейчас кому-либо противостоять, он, несчастный больной, едва способный шевелить руками и ногами, страдающий от жестоких болей во всем теле, он - когда-то всесильный Кеса?!

Корявый, темный палец Годжи-киши направлен ему в лицо, сейчас он вонзится в его лоб, как стрела!... "Таков конец всех доносчиков!" - кричит старик ему в лицо.

Кеса корчится под рваным одеялом и в который раз мысленно восклицает: "Что же делать?... Что делать, господи?... Научи!"

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

В правлении колхоза счетовод Рашид, юноша с гладкими, зачесанными назад рыжеватыми волосами, с комсомольским значком на груди, толково и уверенно рассказывал Демирову о том, как у них в колхозе налажен учет работы бригад, звеньев, отдельных колхозников; как начисляются трудодни, кто у них передовики; раскладывал перед секретарем райкома таблицы и ведомости, испещренные цифрами.

"Молодец парень!
– думал восхищенный Демиров, время отвремени делая какие-то пометки в своей записной книжке.
– Учет в Дашкесанлы организован отлично, образцовая работа! Очень важно, чтобы с опытом организации колхозного труда и распределения трудодней познакомились и другие колхозы района... Буду об этом особо говорить на предстоящем районном съезде колхозников-передовиков!"

– Товарищ Демиров, - говорил юный счетовод, - мы скрупулезно учитываем работу каждого колхозника, что немедленно находит свое отражение в его трудовой книжке, и это сразу же, наглядно, дает свои плоды. Колхозник знает: у нас нет уравниловки, мы ценим работяг. И он не боится работать, не боится переработать, трудится с энтузиазмом, как на самого себя. Но в то же время колхозник знает, что он работает на весь большой колхозный коллектив, и это обстоятельство делает его работу в его же глазах значительной, важной. Это способствует быстрому росту производительности труда в колхозе. Плохо организованный учет работы колхозников подрывает основы колхозного строя. Так нас учили в Баку на курсах при Наркомате земледелия, и так мы здесь стараемся работать.
– Умолкнув, молодой человек достал из стола коричневую картонную папку, раскрыл ее и положил перед Демировым, который сидел напротив: - Вот результат ревизий! Трижды нас проверял район, один раз - Наркомат земледелия и один раз - специальная бригада Центрального Комитета партии. В каждой из этих ревизий принимал участие и наш секретарь партячейки товарищ Махмуд Махмудов. Здесь есть и его подписи.

Демиров начал просматривать акты ревизий. Сказал глубокомысленно:

– Верно говорят: в каждом деле организация и учет - залог успеха!

Сидевший у двери на стуле Галифе-Махмуд произнес:

– Учет у нас налажен неплохо, товарищ Демиров...

Махмуда удручала мысль о предстоящем открытом партийном собрании. Он даже начал волноваться, словно собрание уже началось и ему предоставлено слово для отчета.

Демиров, будто читая его мысли, спросил:

– Товарищ Махмудов, вы начали готовиться к сегодняшнему собранию? Людей надо оповестить загодя, чтобы все пришли. Позаботьтесь, пожалуйста!

Махмуд вскочил со стула, руки по швам, прямо-таки солдат перед командиром:

– Колхозники уже знают о вашем приезде, товарищ секретарь райкома! Все придут, ручаюсь, ни один не усидит дома. Старухи и те притащатся...

– Но вам-то ведь тоже надо подготовиться, товарищ секретарь партячейки, спокойно, чуть иронически сказал Демиров.
– Или вы как пионер - всегда готовы?!

По правде говоря, Махмуд совсем не собирался готовиться к предстоящему собранию. Он считал, что всякие там записи, листочки, тезисы только сбивают человека. Он любил говорить без подготовки, "от души", "на чувстве".