Чтение онлайн

Спустя месяц Шамхат снова побывала в деревне. Перемены, произошедшие за это время с Энкиду, были поразительны. Перед нею стоял уже не косматый зверочеловек, но привлекательный мужчина лет тридцати, с покатыми мускулами, коротко стрижеными волосами и заботливо уложенной бородой. Карие глаза его светились умом, от прежней настороженности не осталось и следа. Обрезанные ногти приобрели человеческий вид, хотя всё ещё отливали налётом нездоровой желтизны. Спина и грудь алели бороздами свежих шрамов, вспаханных волчьими когтями. Он улыбнулся при встрече, и она вздрогнула, заметив частокол его зубов: длинных и острых, похожих на клыки зверя.

– - Здравствуй, Энкиду.

– - Здравствуй, прекрасная Шамхат. Печень моя радуется, видя тебя.

Он проводил её в своё неказистое жилище, выставил скромный обед: вяленую рыбу, горсть фиников и сикеру. Пока она ела, Энкиду рассказывал о своей жизни в деревне. Шамхат рассеянно слушала его, скользя взглядом по лачуге. В углах ютились тростниковые корзины, плотно закрытые сверху плетёными крышками, возле входа громоздилась кадка с водой для омовения ног, на стенах висело несколько кремневых серпов с костяными рукоятками. В соседней комнате виднелся краешек деревянного ложа. Сквозь подметённый пол, кроша утрамбованную поверхность, пробивались ростки ковыля и кермека. Две старые потёртые циновки, стыдливо прикрытые тенью, скалились бахромой камышовой стружки. Деловитые муравьи и крохотные паучки бегали по ним, ища, чем бы поживиться.

Дождавшись, пока Энкиду выговорится, Шамхат отодвинула плошку с финиками и сказала:

– - Я привезла тебе счастливую весть. Наша госпожа, сиятельная Иннашагга, супруга могучего Гильгамеша, узнав от меня о твоём поразительном сходстве с вождём, пожелала лично удостовериться в этом. Радуйся, Энкиду! Быть может, скоро ты займёшь почётное место в Доме неба. Наш повелитель, пресветлый Гильгамеш, известен суровостью к врагам и щедростью к верным слугам. Те, кто стоят одесную его - поистине счастливейшие из смертных, ибо им открыты все врата мира. Желаешь ли ты стать одним из них?

– - Я сделаю так, как ты скажешь мне, чаровница, - выпалил Энкиду, с собачьей преданностью глядя на неё.
– Тебе вверяю я свою судьбу.

Шамхат улыбнулась, польщённая таким доверием.

– - Тогда попрощайся с селянами, Энкиду, - сказала она.
– Быть может, ты уже не увидишь их. Завтра у тебя начнётся новая жизнь.

Жители деревни с неохотой отпускали своего нового собрата. Они успели привыкнуть к нему и полюбить. Особенно горевала женская половина села, давно уже с истомой поглядывавшая на пришельца из леса. Его недюжинная храбрость и неподдельное добродушие сделали из Энкиду предмет тайного обожания всех незамужних девиц, которые с нетерпением ждали праздника сбора урожая, чтобы в разгар игрищ, когда парни гоняются за девушками, ненавязчиво соблазнить стеснительного сына дикой природы. Но теперь мечтам их был положен конец.

Вечером селяне устроили ему прощальный пир, а утром следующего дня Шамхат повезла его в Урук. Больше Энкиду не возвращался в деревню.

В низкой и тёмной каморке, освещённой одним-единственным слабым светильником, висели тяжёлые запахи сырой рыбы и подгоревшей каши. Сквозь низкий входной проём слышались нестройные завывания пьянчуг, грубый смех и ругань. Курлиль уселся на тростниковый табурет, подозрительно огляделся, пошевелил ноздрями.

– - Господин желает чего-нибудь?
– наклонился к нему хозяин корчмы.

– - Вот что, почтенный, - ответил санга.
– Своей стряпнёй ты можешь травить уличных бродяг. Я пришёл сюда, чтобы переговорить с одним человеком. Мне хотелось бы, чтобы нас никто не беспокоил. За это ты получишь тридцать новых циновок. Но если вдруг о нашей встрече разнюхает кто-либо, помимо этих стен, я устрою так, что ты быстренько окажешься на корабле работорговцев с колодкой на шее. Мне достаточно шепнуть одно слово начальнику стражи, чтобы он прикрыл твой притон.

– - Пусть господин не тревожится, - испуганно пролепетал хозяин.
– Уста мои запечатаны крепче, чем житницы Дома неба. Никто не потревожит высокородного служителя владычицы Инанны, пока он будет беседовать со своим другом.
– Хозяин попятился, усиленно кланяясь, затем исчез за пологом.

Вскоре явился человек, которого ждал санга. С тяжёлым сопением он вплыл внутрь, остановился на мгновение, привыкая к темноте, затем сделал два шага и плюхнулся на табурет. В полумраке проступили его дряблые щёки, сверкнули отливом крупные маслянистые губы. Послышался лёгкий свист выдыхаемого воздуха.

– - Приветствую тебя, санга, - произнёс он хрипло.

– - Приветствую тебя, старейшина, - отозвался Курлиль.

– - Что за дыру ты выбрал для встречи?
– полюбопытствовал человек, брезгливо озираясь.

– - Здесь безопасно, - возразил Курлиль.
– Ни одному соглядатаю не придёт в голову искать нас в этом месте.

Человек промолчал. Он вытер платком лицо, сложил руки на животе, немигающим взором уставился на сангу.

– - Завтра он будет в городе, - произнёс Курлиль.

Человек шевельнулся.

– - Вождь знает?

– - Нет, - улыбнулся санга.
– И никогда не узнает.

Человек усмехнулся.

– - А блудница?

– - Ей известно не больше, чем Иннашагге.

Человек вздохнул.

– - Может, напрасно ты не открылся хозяйке Дома неба. Я слышал, ей не чуждо тщеславие. Это могло бы сыграть нам на руку.

– - Для нас сейчас важнее поддержка Больших домов. Ты говорил со старейшинами?

– - Говорил. Пушур-Туту с нами. Остальные колеблются. Гильгамеш пригласил их на победное пиршество, и они рыдают от умиления. Старые бабы, их место у веретена, а не во главе Больших домов.

– - Тем хуже для них, - сурово бросил Курлиль.
– Не придётся делиться.

Человек наклонился вперёд.

– - Помни, санга, ты обещал - Гильгамеш будет мой. Не оскверни своих уст вероломством. Иначе ты жестоко поплатишься за обман.

– - Я помню о клятве, старейшина. Вождь будет твой. Но ты тоже поклянись, что не отпустишь его живым.

– - В этом можешь не сомневаться, санга. Смерть его будет настолько ужасной, что содрогнутся дикари из южной пустыни. Я заставлю его кататься в ногах, умоляя о смерти, я заставлю его желать гибели, как самого ценного из благодеяний.