Чтение онлайн

Я сделал вид, что не слышал и будто абсолютно не понял, почему Снежинка зашла с горящими щеками.

Но сегодня мне наконец-то удалось уговорить её. Три недели прошло, уже впору тренировки начинать, а не только это. Ладони всё ещё немного покалывает от прикосновений к шёлковой коже её бёдер.

— Смотри, — улыбаюсь довольным котом, — я жив-живёхонек. Даже как-то в голове прояснилось. Надо бы повторить.

Но Яна меня уже не слышит. Она дрожащими руками отпирает изнутри палату, с серьёзным видом смотрит на медсестру с подносом в руках. Время приёма лекарств. Как же надоело-то уже, скорее бы домой.

Медсестра проводит манипуляции, ширяя в мою многострадальную задницу очередную порцию уколов, а потом сообщает, что в кабинете заведующего отделением ждёт хирург, который меня оперировал. И что-то мне подсказывает, что речь пойдёт не только о послеоперационном выздоровлении. Я и сам очень хотел с ним встретиться.

— Алексей Викторович, накиньте халатик, в коридоре прохладно, — кокетливо улыбается медсестра, стреляя глазами. Во же дура, неужели так ничего и не поняла. Хотя, разные бабы есть.

«Халатик» я, естественно, накидывать не стал. И так себя ощущаю домашним чихуахуа — накормленным и приглашенным. Надоело бока отлёживать в госпитале. Пора вливаться в жизнь. Там всё кипит и бурлит, и давно заждалось меня. «Чёрный Дракон» теперь мой, там временно руководит Андрей. Он надёжный парень, не зря же я ему и кое-что более ценное доверял. Аудитор отца прошерстил все документы, юристы вычистили спрятанное по углам дерьмо. У меня, в общем, планов куча. В той части, где был оборудован подпольный ринг, ночной клуб открою, а остальное превращу в крупный спортцентр, пора уже и именитых спортсменом привлекать как для тренировочной базы.

Я приоткрываю дверь в кабинет заведующего отделением и вхожу. Не стучу, меня же и так ждут. За столом хозяина кабинета сидит крупный мужик. Высокий, крепкий. Смотрит не особо дружелюбно. Кивает на кресло напротив.

— Итак, — начинает без предисловий, когда я усаживаюсь. — Ты трахаешь мою дочь.

Даже так. Сразу с места в карьер. А где же: «Как ты себя чувствуешь, сынок?»

— Кто и когда трахает твою дочь, ты потерял право знать двадцать лет назад.

Мужик прищуривается и замолкает. У отца Снежинки дёргает кадык, но в ответ он молчит. Продолжает сверлить меня ледяным взглядом.

Они похожи, это сразу видно. Разрез глаз, цвет, какое-то едва уловимое выражение лица. Но волосы у неё от матери.

— Ты много на себя берёшь, парень, — наконец говорит он, но спеси в голосе уже поменьше.

— То, чего не смог взять ты? Ответственность, например.

Буквально на глазах этот мужчина в рассвете сил как-то сникает, и сквозь стальную уверенность проглядывает усталость.

— Не тебе меня судить, Алексей, — хирург отходит к окну, засунув руки в карманы брюк. — Ты не знаешь, как я жил.

— Зато я знаю, как ты живёшь сейчас. И как живёт твоя шлюха-жена. Бывшая, конечно. Вам обоим дела не было до дочери.

— Ты сам далеко не ангел, мальчишка, — мужчина резко оборачивается и смотрит гневно, но мне плевать. Во мне этот разговор зрел давно. — Я поинтересовался твоей жизнью.

— Лучше бы ты жизнью дочери интересовался, — отвечаю максимально спокойно, но чувствую, как и в моей груди начинают звенеть струны ярости. — Где же ты был, когда она жила с тёткой? Когда вы с Натальей строили свои жизни? Когда мать-кукушка для успокоения совести притащила девчонку в большой город и благополучно о ней забыла, толкнув мне в руки? Ты же сказал, что интересовался мной, поэтому, думаю, понимаешь, что я имею ввиду.

— Хватит, — голос его начинает проседать, а лицо становится серым.

— А где ты был, папочка, когда её в парке год назад едва не изнасиловали? Или твоя жизнь и тогда всё ещё была непробудными дебрями?

— Я…

Он устало опускается обратно в кресло и закрывает лицо ладонями. Кажется, будто сразу постарел лет на десять. Потом достаёт из кармана сигарету и подкуривает. Прямо тут — в кабинете заведующего. Наверное, Янин отец и правда авторитет в медицине. И от этого ещё более тошно и обидно за неё.

— Знаешь, однажды это встало непреодолимой стеной, — начинает тихо, глядя мне в глаза пару секунд, но потом отводит взгляд. — Сначала Наташа не позволяла. Злилась.

— Тупая отмазка.

— Согласен. А потом… Потом мне было стыдно, и я всё никак не мог решиться. Думал, что вот-вот, на выходных или в отпуске, но так и не смог — Николай Фомин выпускает струю сизого дыма. Какое-то время молчит. Хочет, чтобы я пожалел его? Да болт ему. — Лёша, Яна беременна?

— Беременна, — киваю, продолжая равнодушно смотреть.

— А мне не сказала. Но я видел, как её вырвало от сэндвича с морепродуктами. А аллергии на них у неё не было в детстве.

С какого хера она должна была тебе говорить? Да и вообще, должна ли в принципе разговаривать?

— Она и мне не сразу сказала. А знаешь, почему?

— Знаю, — хмуро говорит Фомин. — Не верит в отцовство. Но ты, парень, сможешь это изменить, я уверен.

Вот как. А начал совершенно с другого. Но во мне это жалость не вызывает. Лишь злость на мудака, решившего, что его семья — барьер на пути к достижению жизненного успеха.

— Ты сам-то как вообще? Лечащий говорит, ты в порядке. Я изучил снимки и энцефалограмму. Думаю, что к спорту ты сможешь вернуться в полном объёме и довольно скоро.

Наверное, я должен его поблагодарить за спасение своей шкуры, но язык будто прирос. Но я постараюсь сделать для него кое-что куда более важное, чем просто благодарность.

— Передавай Яне привет, Алексей.

— Сам передашь.

— Нет, — хирург качает головой, — она не особо желает видеть меня. Не простит.

Слабак херов.