Чтение онлайн

Жара быстро набирала силу и становилась невыносимой. Тяжесть положения Китти усугублялась тем, что стены впадины отражали и усиливали солнечное излучение, обращая атмосферу на дне в горнило крематория. Элементарный процесс дыхания превратился в нескончаемую пытку, и ей стоило неимоверных усилий заставить себя воздержаться от того, чтобы не пить большими глотками.

Ей предстояло решить еще одну задачу, прежде чем отправиться в путь. Китти расшнуровала сапожок на поврежденной ноге и осторожно стянула его. От острой боли, пронзившей стопу и щиколотку, с губ девушки сорвался легкий стон. Она подождала, пока боль уляжется, и туго забинтовала лодыжку шелковым летным шарфом. Затем, с привязанными к поясу компасом и канистрой, поднятым над головой зонтиком и надежным костылем под мышкой, Китти вышла под яростное солнце Сахары и мужественно заковыляла по шуршащему под ногами песку древнего русла.

Поиски Китти Меннок в разные годы время от времени возобновлялись, но ни ее останков, ни обломков ее самолета обнаружить так и не удалось. Загадка не разгадывалась – ни один верблюжий караван не набредал в пустыне на женский скелет в летном комбинезоне начала тридцатых годов, ни одно кочевое племя не натыкалось на разбитый аэроплан. Бесследное исчезновение Китти так и осталось одной из величайших тайн в истории авиации.

Слухи и гипотезы о возможной судьбе Китти Меннок возникали и распространялись десятилетиями. Находились люди, с пеной у рта доказывавшие, что она выжила, но страдает амнезией и живет под другим именем в Южной Америке. Другие уверяли, что она была захвачена в плен и стала рабыней в одном из племен кочевников-туарегов. Только полет в неизвестность Амелии Эрхарт смог породить еще большее количество домыслов.

Пустыня надежно хранит свои секреты. Могильным саваном для Китти Меннок стали пески. Загадка ее прерванного полета оставалась неразгаданной более полувека.

5 мая 1996 года

Оазис Асселар, Мали, Африка

Когда странствуешь по пустыне несколько дней или тем более недель, не встречая ни людей, ни животных, ни растительности, любое проявление цивилизации, пусть даже убогой и примитивной, воспринимается как ошеломляющий сюрприз. Одиннадцать человек на пяти «лендроверах» в сопровождении пятерки водителей-гидов тоже почувствовали невыразимое облегчение при виде обитаемой местности. Для утомленных зноем, пылью и недельной тряской на автомобиле по бездорожью туристов, польстившихся на рекламу организованного фирмой «Бэкуорлд эксплорейшн» двенадцатидневного «Сафари в Сахаре», не было большего счастья, чем снова увидеть людей и добраться до источника воды, достаточно обильного для освежающего душа.

Перед ними лежала деревня Асселар – небольшое изолированное поселение в центральном регионе Сахары, принадлежащем африканскому государству Мали. Грязные хижины обитателей лепились вокруг одного-единственного колодца, выкопанного на дне древнего и давно высохшего речного русла. Дальше разбегались предместья, состоящие из сотен вконец развалившихся и брошенных лачуг, за ними тянулись невысокие песчаные барханы, постепенно переходящие в плоскую равнину. Разглядеть или просто заметить деревню издалека было довольно сложно, так как изрядно потрепанные временем и стихией строения практически сливались с монотонным пустынным ландшафтом.

– А вот и наша цель, леди и джентльмены, – сообщил отставной майор Йен Фэйруэзер, руководитель сафари, усталым и запыленным туристам, которые покинули «лендроверы» и собрались вокруг него. – Глядя на Асселар сегодня, вы ни за что не поверите, что некогда в этом месте находился крупнейший торговый и культурный центр Западной Африки. В течение пяти веков оазис служил важнейшим водным источником для больших торговых и невольничьих караванов, идущих с севера на восток и обратно.

– Почему же все так изменилось? – спросила миловидная канадка в коротких шортах.

– Причин много. Войны, набеги кочевников, захваты то марокканцами, то французами, отмена рабства, но в основном из-за того, что торговые пути сместились на юг и запад, к морским берегам. В окончательный упадок деревня пришла лет сорок назад, когда здешние источники начали пересыхать. В единственном колодце, который еще поддерживает существование обитателей этого местечка, вода находится на глубине пятидесяти метров.

– Да уж, здесь точно не столичный рай, – пробормотал тучный мужчина с испанским акцентом.

Майор Фэйруэзер немедленно нацепил дежурную улыбку. Высокий, худощавый, с отменной выправкой, свойственной офицерам Королевской морской пехоты, пускай даже бывшим, он внушительно попыхивал сигаретой с длинным фильтром и лаконично, заученно вещал:

– Лишь несколько семейств туарегов сохраняют традиции кочевников, проживая ныне в Асселаре. Существуют они в основном за счет разведения коз и огородничества. Грядки вручную поливают водой из центрального колодца, а вот чем они кормят скотину, даже предположить не рискну. Еще добывают самоцветы, которые отыскивают где-то в пустыне. Камни обрабатывают, полируют и отвозят на верблюдах в город Гао для продажи в качестве сувениров.

Лондонский адвокат в безупречном костюме-сафари цвета хаки и белом пробковом шлеме обратил внимание спутников на почерневшие от зноя редкие заросли кустарника на подступах к деревне. На ветках не было видно ни единого листочка.

– Как-то не внушает мне доверия это жалкое зрелище, – скептически заметил англичанин. – Если мне не изменяет память, в вашей рекламной брошюре упоминалось, что наша туристическая группа будет наслаждаться в Асселаре романтической музыкой детей пустыни и туземными плясками при свете походных костров.

– Я уверен, что наш квартирьер обо всем позаботился и сделал все приготовления для вечернего празднества с народными танцами и музыкой, – заверил его Фэйруэзер. Он с минуту понаблюдал за солнцем, садящимся за деревней. – Скоро стемнеет. Нам лучше проехать в центр поселения.

– А там есть отель? – с надеждой в голосе спросила леди из Канады.

Фэйруэзер усилием воли подавил приступ сострадания:

– Нет, миссис Лэнсинг, мы разобьем палаточный лагерь.

Туристы издали коллективный стон. Они-то рассчитывали на мягкую постель в отдельном номере с душем, но в Асселаре, похоже, даже не подозревали о существовании подобной роскоши.

Группа вернулась в джипы, и движение возобновилось. Проехав по разбитой колее на дне речной долины, они выбрались на сравнительно приличную грунтовую дорогу, ведущую в деревню. Чем ближе они подъезжали, тем труднее было представить себе славное прошлое этого места. Оно походило на город, разграбленный полчищами вандалов. Узкие улочки были занесены песком. Ни единого огонька не светилось в сумерках; не слышалось ни человеческих голосов, ни собачьего лая, ни козьего меканья. Даже сохранившиеся в целости строения выглядели давно покинутыми. Невольно создавалось впечатление, что все обитатели деревни в одночасье подхватились, собрали свои пожитки и растворились в пустыне.