Сам
Шрифт:
— А может, за откровенность черную?
— Тут черного не больше, чем в тени, которую при солнце отбрасывает человек.
— Иронизируешь?
— Увы. Есть нескромная, действительно, попытка мужчину над женщиной возвысить. Матриархальность в современной Индии сильна. Тогда она была сильней, что явно заедало мужчин. И в надписях на храме (мужчина сочинитель) он старался, не без искусства, в свою пользу. Я не скажу, что очень он старался низвести к неравенству мою сестру. Женщин, спокойных чувственно и анемичных, и там хватало. И надо было им внушить мечту мужскую, что именно они на ложе царствуют, что всеподчиненность мужчине не дается так, как им.
— Похоже, справедливо.
— В конечном счете, думаю, что «Кама-Сутра» — эстетика любовных отношений, пример для жизни в браке девушки и юноши. Они вступают в брак, не видевши друг дружку, — вот почему. Так издавна и так сегодня. И это же — незыблемость в индийских семьях. У них, как говорят и пишут, замужние не замечают вовсе других мужчин. И мужчины подобны им. Систему взглядов судят не по тому, что в ней приемлемо для нас, а что она дала народу, где сложилась. Эстетика любви, но и поученья для нее.
— А нам-то как она?
— Не нам. Главправу она служила… персонально. В отличие от Болт Бух Грея, он не преследовал демографических задач.
— А Болт Бух Грей заботится о генофонде искренне?
— Патриотизм самийский в нем горит.
— А сексрелигия ему зачем?
— За тем же.
— Его патриотизм разит патриотизмом вожделенья и пиршеств для самого себя и горстки элитариев.
— Он не однозначен. И я порою нелицеприятно думаю о нем. Но, сопоставив факты, отрекусь от однозначного подхода. Телесная корысть и алчность монстра удовольствий бушуют в Болт Бух Грее с момента устранения Главправа. Но возбуждаются они еще идеей улучшенья генофонда. Все в людях. Система — это люди. Рабовладельчество дало неиссякаемый поток философических учений, такую архитектуру государственности, что, куда ни ткнись, везде она.
— Ты, Фэйхоа, легонько судишь Болт Бух Грея.
— Всеотрицаньем дела и политики главсержа не склонна заниматься. Охотников достаточно. Почти что все мы судим о других по их к нам отношению. Он уважал и уважает мою любовь к тебе. Освободил меня от посвятительства. Он мог бы с целью улучшенья генофонда взять меня. Не взял, хотя ему я нравлюсь. Недавно я ему составляла гороскоп, и он сказал об этом. И более того, сказал, что сан верховного жреца сложил бы он без размышленья, когда бы согласилась стать его женой.
— А сам женитьбы и замужества приостановил?
— Увы.
— Он вступил бы с тобою в брак, сославшись на подсказку САМОГО.
— Ты обострился против Бэ Бэ Гэ. Ты у него — звезда во лбу.
— Сужу не так, как он. Сужу по совести.
— Ну ладно, мой Курнопа. Не надо хуже думать о том, кто лучше. Приостановленность на браки он собирался снять.
— Поженимся?
— Ты будешь молодым, когда состарюсь.
— Ты для меня не постареешь.
— Иллюзия.
— Я, может быть, погибну рано.
— Тебе я как-нибудь составлю гороскоп.
— Но вроде ты не веришь в гороскопы?
— Предсказывая судьбы, не исхожу я из названий планет или созвездий. Названия копируют рисунки звезд.
— А из чего?
— Есть опыт межпланетных катастроф, глобальных катаклизмов, материковых бедствий. К примеру, гибель планеты Фаэтон, движенье льдов, разрывы суши — так Африка отторглась от Евразии, Аляска — от Камчатки, пандемия чумы и гриппа. Беру в учет я войны…
— И что же?
— Все главные крушенья в основном датированы точно. Довольно просто вычислить, как были расположены в ту пору галактики, созвездья, звезды и планеты.
— Ты знаешь математику и астрономию?
— У нас в обсерватории державы есть звездная машина. Поеду. Вычислю координаты. Сопоставлю. И выводы…
— Ничто не повторяется. Я верю в зависимость людей. А люди, мы изменчивы. Мы более текучи, чем материя. Я гораздо меньше верю в зависимость материи и человека.
— Зависимость имеется между пчелой и ураганом, меж антилопой и засухой саванны, меж взрывами на солнце и тобой.
— Выходит, нужно судить не по тому, что было, а по тому, что нынче происходит?
— Сегодня связано с вчера и завтра. Позавчера увяжется с грядущим, которое наступит через миллионы лет. Закон взаимосвязи и подобья — доступный шифр для прозорливости. И, ясно, при этом я исхожу из политических тенденций, из психологии властителя, соратников его…
— А психологию народа вычисляешь?
— В какой-то степени.
— Почему?
— Народ, он многослойный и разобщенный. И не умеет цель согласовать…
— Такая умная — и близорука? У народа бывают звездные часы и дни. Ты их и вычисляй. Они его приводят к желанным результатам.
— Эх, милый-милый, желается одно, а вызреет другое.
— Родная Фэ, нельзя в народ не верить.
— Счастливые народы были и ведутся… Страдательной фигурой стал народ. Им помыкают. Он никому не верит. Он верит лишь в неверие свое.
— А ты смогла бы составить гороскоп народа?
— Страшусь.
— У САМОГО спросить бы. Спроси, ты близко от него стоишь.
— Он — одиночество.
— Не верю.
— Как всякий бог или полубог. Спросить ЕГО — неверие в НЕГО. Страшусь ЕГО ответа.
— Тебя пугает беспросветность?
— Да разве дело во мне, в тебе?
— Ты права. Я с НИМ входил в духовное соитие. После приговора к замурованию. ОН запутался…
— Нет. Сам по себе. От разочарования, допускаю.