Чтение онлайн

— За черный гений плата — изобилие, за светлый — нищета. Действительность не пересекается с идеалом. Я — прагматичная девчонка. Не стану гоняться за миражом в пустыне. Интересно, знает ли Фэйхоа, как гоняются бедуины за миражами?

— А я разве не мираж?

— Ты — действительность, где реальное принимается за мираж.

— Ну и заморочила ты мне голову, Кивушка. Погоди, я не расслышал: толерантность или талейрантность?

— Толерантность? Не слыхала.

— Вы в колледже изучали биологию?

— Сокращенный курс.

— Нас биологией тоже не баловали, зато иммунологией потешили. Защита собственного организма и разрушение защиты организма врага — этим мы серьезно занимались. По латыни tolerantia — терпение. Нашим предметом была терпимость иммунной системы организма по отношению к агрессивным веществам и средам. А практическая иммунология сводилась у нас к митридатизму. Митридат Шестой Евпатор, из-за боязни быть отравленным, принимал в малых дозах яды. Нас-то иммунизировали на воздействие газов, приводящих к психопатиям, к падучей, параличу, на воздействие радиоактивных ядов и разного рода нечистей, вызывающих аллергии глаз, легких, кожи, слуха…

— Ку, тебя навестила красавица. Ты ей о гадостях. И не стыдно? Я тебе о хитроумных тонкостях дипломатии, называемой талейрантностью, ты — о биологической терпимости. Запомни: Талейран правил до Наполеона Первого и после него. Что самое главное, он правил Наполеоном, благодаря изысканным дипломатическим ходам. Ты должен, застенчивый мой посвятитель, овладевать талейрантностью.

— Я уже штучка с ручкой, — вздумалось подурачиться Курнопаю. — Меня довели до совершенства училище и события.

— Довольно легкодумничать, мой милый. Свящавт назначит через месяц секспраздник: День генофондизма. Не перечь Бэ Бэ Гэ. Опасно. Заодно подготовь свою волю к ломке, к потрясениям… Скуттерини обратился к свящавту за ярлыком на неограниченную свободу действий в сфере финансов и производства.

— Ярлык? Что за химера? Изначально, помнится, какие-то поблажки восточных правителей своим вассалам.

— Только между нами, Курнопай.

— От державного ревизора не должно существовать секретов.

— Должно. Если дойдет до мужа — мне обеспечена немилость на целый год.

— В чем она выразится?

— Перестанет наезжать. Лишит права присутствовать на встречах с международными гостями. От затворничества устаю. Общения скрашивают одиночество. Вчера был неофициальный прием в честь президента Бразилии и его супруги. Она очаровательна. Все острила. Скучает о нем. Устрою, говорит, заговор против президента. Посажу под домашний арест. Пусть поскучает обо мне, пока я правлю. И меня уколола остроточкой: «Моему одной за глаза, у твоего зуб горит на всех женщин Самии. Где равенство? Где справедливость?» Поклянись, что все будет глухо насчет ярлыка.

— Да ты что?

— Есть тайный революционный совет.

— Вон как!

— Почему Бэ Бэ Гэ тебя туда не ввел, ума не приложу. Папу с мамой — обоих. По предложению свящавта в особых случаях, потребных для развития экономики и упрочения государства, Тэ Эр Эс выдает отдельным гражданам, как иностранным, так и самийским, охранные ярлыки. Тот, кто получает ярлык, делает всякие операции в области финансов, торговли, вообще операции в области любых форм предприимчивости.

— Выходит, державное ревизорство не сможет передать Скуттерини инстанциям дознания и правосудия…

— …если даже он преступник века.

— Но ярлыка у Скуттерини пока нет.

— Почему и предупредила.

— Я поборюсь!

— Хочется, милый Курнопа-Курнопай, родить спокойного ребенка. Я без того расстраиваюсь.

— Кивушка, погоди.

— Я отняла у тебя слишком много времени.

— Почему и раскаиваешься до глубины сердца.

Он улыбнулся, шутливо воспроизведя ее неуклюжий речевой оборот, с помощью которого она закругляла значительные доказательства.

Кива Ава Чел подняла на Курнопая свой безысходный взор. Курнопай сказал, что будет меняться, ведь он не совсем безнадежный человек, и она разрыдалась, и ткнулась лбом в его плечо, и стала рассказывать, что видела во сне среди черного от стужи океана огромный айсберг, прямо величины нью-йоркского небоскреба, и вдруг айсберг зашатался, словно качнутый китайский болванчик, и раз — перевернулся, и сделался малоприметным, как полярная чайка.

— Ну и ну, ну и ну, — приговаривал Курнопай.

Поглаживая ее волосы, он журил Киву Аву Чел шепотом: мило ли наталкивать посвятителя на подражание Талейрану, который, будучи государственным мужем, вымогал взятки, как последний хапуга, у императоров, королей и правительств, искавших его поддержки, и даже вступал в изменническое взаимодействие с властителями России и Австрии, а также приносил взаимоисключающие присяги, что другого гильотинировали бы с десяток раз, а он видел гильотину только проездом в карете.

Предположения оправдались: державная комиссия докопалась до секретных документов, в которых проводилосьнигде не учтенное огромное количество угля и продукция, получаемая из него: кокс, деготь, бензин, смола, циан, аммиак, фенол, каустическая сода, нафталин. Подтвердилось и то, что ручьи финансирования начинались за границей и возвращались туда разбухшими золотыми реками.

Лишь документы поступили в полицейский отдел округа, на смолоцианку без промедления выехали следственный комиссар и прокурор четвертого класса, изъявивший восторженное желание самолично вручить ордер на арест международному лихоимцу и плуту.