Самба
Шрифт:
— Там было так спокойно… — сказала вдруг Джинни. — Не о чем волноваться, нечего бояться. Теперь я понимаю, почему нужно иметь серьезные причины, чтобы вернуться. Этот покой никто не захочет променять на всякие пустяки и житейскую суету.
— И всё-таки вы сделали это, — заметил профессор.
— Ну, у меня-то была причина, — пожала плечами Джинни. — Более чем уважительная.
Снейп повернул голову и заинтересованно посмотрел на Джинни. Она улыбалась уголками губ и явно ждала его вопроса. Профессор снова почувствовал, что она играет с ним в ту же древнюю и не имеющую названия игру, в которую испокон веков играют все мужчины и женщины. До сих пор он не очень хорошо разбирался в сложных правилах этой игры, но Джинни была отличным партнером — с ней было легко играть, как легко было говорить или молчать.
— И что же это за причина? — задал он вопрос, который от него явно ждали.
— Я подумала, что если я не вернусь, то никто не сможет по достоинству оценить ваш талант заваривать чай, — улыбнувшись уже по–настоящему, ответила она.
***
Кресло, коньяк и камин… В жизни профессора Снейпа было множество таких вечеров – попыток хотя бы ненадолго забыть о войне, долгие годы бывшей неотъемлемой частью его жизни, о разочарованиях в себе и в мире, об одиночестве. Небольших передышек в суете школьных будней. Подобные вечера окрашивались его настроением в самые разные оттенки, от черного отчаяния потерь и смертей до триумфального пурпура признания и научных открытий. Но такого чувства легкости, пронизанного лучами надежды и предвкушения, профессор не испытывал, пожалуй, никогда. Джинни давно ушла к себе, но едва уловимый флер ее присутствия до сих пор согревал подземелье, заставляя Северуса время от времени без особой причины улыбаться собственным мыслям.
Полуприкрыв глаза, он вспоминал ее осторожные прикосновения к давно зажившим, едва различимым шрамам на тыльной стороне его ладони, ее голос, в котором сквозь мягкую иронию отчетливо слышалась нежность.
«Чай, и всё, что к нему прилагается… Разговоры по вечерам… Книги из вашей библиотеки… То, как вы фыркаете и хмуритесь над пергаментами школьников, когда проверяете их работы… Отказаться от всего этого было бы верхом глупости».
В сказанных ею простых словах было столько чувства… Удивительно, но эта девушка, этот источник тепла и света, вернулась к нему. Какими переменам в его жизни это могло обернуться – представить было трудно, но это, определенно, были перемены к лучшему.