Чтение онлайн

— Братик Юто, к нам пожаловали гости, — возник рядом Акира. — Возле центрального входа.

— Иду.

Химари присоединилась ко мне, пока я спускался на первый этаж. Неподалеку от главных ворот нашего магического барьера скромно ждали две фигуры. В одной я узнал по описанию Кудзуноху. С такой прической и бутылкой саке мало кто будет расхаживать по улицам. Второй…

— (Ты! Прибью!) — взревела Химари, доставая катану.

— Тихо. Я буду говорить.

— Хорошо… дорогой. Но как порядочный муж, ты должен начистить ему морду.

— Да-да. Я с ним разберусь, но не сейчас. Сама должна понимать.

— Пф-ф.

Я подошел к границе барьера:

— Что вас сюда привело, уважаемые?

— Я против того, что задумал старикашка, — произнесла Кудзуноха.

— Что же он задумал?

— Сам можешь догадаться.

— И чего же ты хочешь, кицунэ?

— Помочь.

— Хорошо, — быстро согласился я. — Но внутрь тебя не пущу.

— Пусть так. Просто знай, что я на вашей стороне.

— Ну а ты зачем приперся? — уже менее дружелюбно спросил я.

— Таков мой долг, как верного подданного Химари-сама, — спокойно и уверенно произнес Чешир со своей извечной легкой полуулыбкой.

— Что ты несешь?! — взбрыкнула бакэнэко.

— Тише, милая. Тебе вредно волноваться. Гхем, так вот. Что ты несешь?!

— Вы могли расценить мое прошлое поведение превратно, но я действовал исключительно во благо великой и несравненной Химари-сама. Не прийти в трудный час я не мог. Иначе она мне не простит.

— Кто?

— Химари-ками-сама.

— На солнце перегрелся?

— Моя прабабушка в детстве рассказывала восхитительные истории, — принялся вещать гость вдохновенным тоном. — Она была из почитаемой королевской породы сфинксов и прожила долгую и насыщенную жизнь. Пра влюбилась в египетского фараона, и их чувства были взаимны. Фараоны Нила издавна питали слабость к кошкам. Однако человеческий век короток. После смерти фараона прабабушка не выдержала горя и развоплотилась. Из того, что осталось от нее, родилась новая богиня. Ее звали Баст.

— Занятная история, — произнес я, оставшись под некоторым впечатлением от рассказа. Чешир на удивление говорил вполне внятно, без всяких иносказаний, что еще больше подогревало любопытство. — Причем здесь Химари? Уж не думаешь ли ты, что она тоже…

— Я не ведаю всех истин в мире. Но знаю, что это вполне возможно. Именно поэтому я приложил все свои силы, чтобы направить Химари-сама на светлую сторону. Совсем не горю желанием получить в покровителях темное божество. Сейчас я обязан быть рядом с Химари-сама, иначе в следующей жизни она мне точно не простит, — поежился Чешир.

— Что ты со мной сделал, полосатый? — спросила Химари.

— А, это? После моего правления многие властители Подмирья обиделись на меня по непонятной причине. Начали искать способы борьбы. Червонная Дама придумала усыпляющий кошачий газ. Черная Королева изобрела зелье кошачьего приворота.

— Ты напоил меня зельем, чертов прохвост!

— Все ради вашего блага, Химари-сама.

— Еще подобные фокусы будут?

— Моя роль в спектакле окончена. Думается, что лишь ты сможешь помочь ей, охотник света.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто знает.

— Извинись перед Химари, — потребовал я.

— Нижайше прошу прощения, Химари-сама, — склонился Чешир.

— Хорошо. Твоя помощь нам пригодится. Но не приближайся ко мне или Химари ближе, чем на пять метров. Понял?

— Да. Пять метров, так пять метров, — улыбнулся котяра.

Не нравится он мне, но выбора особого нет. Количество аякаси в Скрытой деревне мне известно приблизительно. Наиболее серьезные противники — это сам Нурарихен и великан Лидара-локти. Радует, что хотя бы Кудзуноха решила остаться в стороне.

Потянулись томительные минуты ожидания. Разведчиков-оками заметили несколько бакэнэко, что находились в составе воинства. Еле смогли унести лапы. Скверно. Если дедок смог заручиться поддержкой злобных кошачьих аякаси, дела наши не ахти.

Вскоре я увидел великана. Огромная ста пятидесятиметровая туша аморфного вида уверенно шагала по направлению к приюту. Какого-то человеческого обличка тварь не имела. Больше походила на гигантскую фиолетовую амебу. Мда, стирателям работки прибавится — не заметить Лидара-локти невозможно. Кажется, что даже из Такамии будет его видно. Надеюсь, что хотя бы дома и сами жители не пострадают.

Между относительно небольшим лесистым участком и приютом располагались теплицы, а также просторное поле. Все-таки школа была с уклоном в агрономию. Именно у поля начало собираться потустороннее воинство. Заметил несколько темных аур бакэнэко, а также с десяток тануки. Е-кай все прибывали и прибывали. Десятками и даже сотнями. Казалось, им конца и края не видно. Я не поверил своим глазам. Нурарихен притащил откуда-то целую прорву нежити разнообразного калибра. Впрочем, нет, у них имелся свой предводитель с золотой короной на черепушке. Запросил помощь со стороны? Через некоторое время из леса выскочил с десяток людей со светлой кожей, за ними по пятам следовали заросшие шерстью оборотни. Я примерно узнал ауру первых. Какого лешего тут вампиры забыли?!

Расстояние и защитный барьер искажали взор, но высших здесь было немало. Я четко осознал, что нам придется худо. Некоторое время мы продержимся под защитой приюта, но рано или поздно они проломят оборону. Нас спасет только чудо. Какого хера?! Почему они все ко мне приперлись?! Я ведь стараюсь именно ради них! Изо всех сил! И что получаю взамен? Армию защищаемых мной аякаси на пороге своего дома! Ксо!

Через несколько минут от сборной армии отделилось трое: Нурарихен, бледнокожий молодой мужчина и скелет с короной. Я поднапряг свою память и вспомнил — Кощей Бессмертный, великий архилич. Иностранные аякаси на монстрологии мы проходили мельком, но уж такие значимые фигуры упоминались достаточно подробно. По-видимому, решили устроить переговоры. Что ж, поговорим.

Я вышел навстречу парламентерам, за мной по пятам следовали Химари, Сидзука и Айя. Остановившись недалеко от сверкающей пленки защитного барьера, принялся разглядывать визитеров. Сморщенный старичок противно ухмылялся, строя из себя безобидного духа. Лощеный вампир смутно напоминал мне какого-то актера, хотя сомневаюсь, что древнему существу было бы интересно сниматься в кинофильмах. Скелетон выглядел веселым и воодушевленным, несмотря на отсутствие всякой мимики на лице. Только металлическими зубами клацал, да бренчал трущимися костями.