Чтение онлайн

Дежурные по части довольствовались тем, что, отсидев свои сутки, спешили смениться, дабы не видеть и не слышать всего того, что происходило практически на их глазах. Навести же порядок они, по-видимому, были не в силах.

Санька и его товарищи походили на зомби. Скудные запасы пищи и сигарет давно закончились. В чемоданы лезть нельзя. Табу! И они ждали. Двигались, будто в каком-то нехорошем, дурном сне. Любое своё действие, прежде чем сделать, приходилось до тонкостей продумывать, иначе был огромный риск потерять чемодан, парадку, вообще приличный внешний вид. И он – этот риск – возрастал с каждым прожитым на пересылке днём.

Тогда им казалось, что их собственные жизни не так ценны, как то, что они могут полететь домой без чемоданов, в виде оборванных грязных бомжей.

Днями и ночами лежали ребята в палатке, пребывая в ступоре. Покидать места было никак нельзя, иначе их сразу же могли занять. Поэтому, если кому-то нужно было куда-то сходить, то делали это по очереди. Только ходили мало. Некуда уже было ходить.

Сегодня шли третьи сутки, с тех пор как были съедены последние кусочки «черняги», добытые немного раньше в столовой. Тогда она была ещё открыта.

Ребята потеряли счёт дням и часам. А зачем он? Для чего? Денег нет. Уйти никуда нельзя. Да и куда уйти? Кругом чужая страна. Это официально она дружественная. А если хорошенько вдуматься? Да и просто в лучшем случае не нужны они в этой стране абсолютно никому. Они чужаки.

В палатке очень тесно. Это ещё добрая половина народа на улице. К ночи, когда собирались все, вообще становилось невыносимо. Как селёдки в банке! Но это на ночь, потому что на улице не переночуешь – декабрь на дворе! А днём можно и погулять. Многие гуляли.

Санька с товарищами в полудрёме. Очень хочется есть, а курить – ещё больше. Никто никого не спрашивает о том, что же делать. Все знают, что делать абсолютно нечего. Только сидеть и ждать.

В один момент Санька не выдержал. Вяло поднялся с нижней полки нар.

– Мужики, схожу погуляю. Может, услышу, о чём болтают? Вчера вроде говорили, что собираются нас эшелоном отправить через Брест.

– Угу, – отозвался только Игорь, – сейчас разбегутся. Нас здесь уже не на один эшелон.

Все остальные молчали: то ли сил не было от голода, то ли всем уже наплевать на то, кто там куда собрался.

Всё ж Вовка вдогонку побеспокоился:

– Сань, ты недолго там. Мало ли чего.

Но Санька почти не слышал, решительно вышел из палатки. Куда идти – ему всё равно. Так, послоняться. Есть сильно хочется. Может, где-то чего-то…

На улице полно народу.

Туман, как часто бывает днём, поднялся от земли, поэтому хорошо видно почти всю территорию пересыльного пункта.

Молодые парни с чемоданами и без них сидят, стоят, ходят. Держатся кучками, ватагами, кланами. Давно уже сформировались землячества. Целые диаспоры! Все республики СССР представлены своими сыновьями здесь, на немецкой земле.

Санька медленно брёл вдоль плаца. Навстречу попадались редкие одиночки. Тоже бродили, неприкаянные. И рады бы куда-то деться, да некуда. Иногда от мест скопления «дембелей» слышались всякие оригинальные версии и совсем уж бредовые идеи.

– Знаем, почему нет самолётов. Берлинскую стену разрушили, теперь нашим летать запретили.

– А мы как же? Как домой попадём?

– Пешком!

– При чём тут стена? До тумана-то летали!

– Летали. А теперь запретили.

– В штаб надо идти.

– Куда-то надо, а то мы тут с голоду передохнем.

– И не показывается никто. Хоть бы объяснили, в чём дело.

– Дежурный по части сказал, что всё с погодой связано.

– Да, и что не кормят, тоже с погодой. Пошли они… Пусть поездами везут.

– И пусть везут! Мы два года честно отслужили, а теперь чего ж – пешком топать?

– Ракеты в космос пускаем, а домой довезти не могут. Не верю я, чтоб тумана испугались!

– И я не верю!

– В штаб надо идти…

– В город…

Санька не останавливаясь настороженно слушал, о чём толкуют. Бесполезное всё! Горлохваты!

Справа, по самому плацу, уже ни грамма не боясь нарушать устав, иногда проходили стайки «дембелей». Бывало, остановятся прямо посредине, поговорят, руками помашут, идут дальше.

Несколько раз Санька издалека замечал ребят из своей части: грузины, узбеки, литовцы, таджики… Хорошие приятели были. Вместе шоферили, картошку в парке жарили, ездили на учения, мечтали о доме.

Они тоже его замечали. Иногда будто невзначай махали руками или же отделывались лёгким кивком головы. Прятали глаза и не могли, не смели отойти от своих даже нескольких шагов.

Санька мысленно удивлялся: «Как же так? Два года были вместе. Хлеб и соль делили пополам! А теперь? Что мешает им подойти? Может, страх показать, выказать перед своими то, что они знакомы, дружны с человеком другой национальности? Что это? Тяжелейшие условия, в которых пришлось оказаться? Признаки оживления тёмной, нехорошей стороны души? Нет, тут что-то другое. Что?»

Обуреваемый бесплодными и бесполезными думами, вскоре оказался Санька с другой стороны плаца, даже на некотором от него отдалении. И тут взгляд его случайно встретился с таким знакомым взглядом невысокого «дембеля» – азиата. Он стоял в многочисленной толпе своих земляков, выслушивая кого-то из лидеров, всегда пытающихся выделиться в подобных объединениях. На Санькин взгляд азиат отреагировал немедленно. Не махнул рукой, не кивнул головой, а радостно улыбнулся, сверкнув белизной ровных, крепких зубов. Тут же, оставив чемодан товарищам, отделился от толпы и пошёл к Саньке.

Конец ознакомительного фрагмента.