Чтение онлайн

Германские войска уже встретили на поле брани KB (калибр орудия 76 мм) и КВ-2 (калибр 152 мм) и докладывают, Гальдер верит первой новости, но не верит второй.

Это показатель того, что до 24 июня 1941 года германское высшее стратегическое руководство и военная разведка о советском танке КВ-2 не имели вообще никаких сведений.

Даже туманных.

А этот танк уже полтора года состоял на вооружении советских войск. До этого он проходил испытания, в том числе и в боевой обстановке. Его принимала государственная комиссия. Еще раньше этот танк проектировали, организовывали серийное производство, строили… Но о нем в Германии никто ничего не знал, пока он своими широкими гусеницами не начал давить немецкую пехоту и противотанковые пушки. Чем же занималась вездесущая германская разведка?

И о количестве советских танков германская разведка не имела ни малейшего представления. 4 августа 1941 года Гитлер заявил Гудериану: «Ах, если бы я знал, что у них столько танков!». Это заявление слышал не один Гудериан. В мае 1945 года пленный германский подполковник Георг Зольдан поделился с офицерами особого отдела «Смерш» 1-й гвардейской танковой армии своими впечатлениями о войне: «Во время быстрого продвижения центральной армейской группировки фельдмаршала фон Бока, когда последняя вторглась глубоко в Россию, Гитлер посетил ее штаб и, выступая перед штабными офицерами, произнес слова, которые всех заставили задуматься: „Если бы я знал, что Россия так сильно вооружена, мне было бы куда труднее решиться на этот поход“. Иначе говоря, он признался, что его надежды оказались иллюзорными… Россия развернула свой потенциал с такой энергией, которая заслуживает восхищения. И все же немецкая военная печать, черпая информацию из хорошо осведомленных американских источников, продолжала недооценивать силу России» («Красная звезда». 9 мая 1991 г.).

В момент, когда подполковник говорил это, мемуары Гудериана еще не были написаны. И не до мемуаров тогда было Гудериану. Он в тот момент вполне мог рассчитывать на нюрнбергскую петлю. В свою очередь, Гудериан не мог знать, что сообщает какой-то подполковник офицерам сталинской контрразведки. Но слова обоих свидетелей по смыслу полностью совпадают: Гитлер ничего не знал о мощи Красной Армии.

Знание (или незнание) противника — важнейший показатель готовности к войне. Вот начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер оценивает состояние советской артиллерии. Сведения о противнике начальнику Генерального штаба поставляет разведка. Кто же еще? Что германские разведчики сообщили начальнику Генерального штаба о Красной Армии, то он и вписывает в свой дневник, то он и положил в основу своего анализа и стратегического планирования. Итак, служебный дневник Гальдера, запись 2 февраля 1941 года о советской артиллерии: «Матчасть устарела. По опыту боев в Финляндии, артиллерия непригодна к ведению эффективного огня на поражение».

Сколько спеси и наглости в этом безграмотном, тупом прусском солдафоне! На себя бы посмотрел! Германская полевая артиллерия ни в какое сравнение с советской идти не могла. Обратим внимание на индексы германских орудий, которые составляли основу полевой артиллерии: FH-13, FH-18. FH — это полевая гаубица, цифры 13 и 18 означают годы принятия на вооружение — 1913-й и 1918-й. Были в германской армии и куда более старые артиллерийские системы — даже XIX века. Полевая артиллерия Германии была собрана из покоренных стран: Австрии, Чехословакии, Польши, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, Франции, Югославии и Греции. Эти страны имели орудия не только отечественные, но и приобретенные на стороне. Поэтому на вооружение гитлеровской армии попали шведские, британские, американские, японские и даже российские орудия, например, русская 76-мм полевая пушка 1902 года и 122-мм полевая гаубица 1910 года. Всего на вооружении гитлеровской армии были орудия 28 разных калибров. Орудия начала века не были большой редкостью. Встречались старушки и очень почтенного возраста — до 50 лет и более, а это означало, что пришли они из предшествующего XIX века.

Все это, вместе взятое, никак по количеству с нашей артиллерией сравниться не могло. Все эти собранные с миру по нитке артиллерийские орудия надо было как-то снабжать запасными частями и снарядами. Но для 75-мм немецкой пушки образца 1918 года снаряды требуются одни, а для трофейной французской пушки образца 1922 года при таком же калибре снаряды требовались другие.

Вдобавок ко всему — проблема с тягой. Основа германской артиллерийской тяги — лошадка. Но пушку к лошадиному хвосту не прицепишь. Между пушкой и лошадьми должен находиться передок — двухколесная повозка, в которую с одной стороны впрягают лошадей, а с другой цепляют станины орудия. Проблема заключалась в том… Слово генерал-полковнику Ф. Гальдеру — «Военный дневник», запись 26 ноября 1940 года: «Конные упряжки для противотанковых орудий… У нас нет передков».

И это не все. Они вступили на советскую территорию и вдруг сообразили, что… «положение с конским составом плохое. Артиллерия испытывает недостаток в лошадях» (Гальдер. Военный дневник. Запись 19 августа 1941 года). Перед Второй мировой войной в Германии создавалась специальная артиллерия: железнодорожная, зенитная, противотанковая (никуда не годная), но в области чисто полевой артиллерии, т.е. в области артиллерии, которая решает основные огневые задачи на поле боя, начиная с 1918 года не было создано НИ ОДНОЙ новой пушки, ни одной новой гаубицы. И вот горе-стратег Гальдер пишет, что в Красной Армии материальная часть артиллерии устарела.

Между тем в Советском Союзе были созданы лучшие в мире артиллерийские системы, в конце 30-х годов началось массовое их производство и насыщение Красной Армии. Германская разведка об этом ничего не знала. Потому германскую армию ждали сюрпризы. Тот же генерал-полковник Гальдер после 22 июня 1941 года протрезвел и изменил свое мнение о советской артиллерии. Записи в служебном дневнике пошли совсем другие:

12 июля 1941 года: «Эффективность снарядов хорошая, моральное воздействие сильное. Много новейших, неизвестных нам до сих пор артсистем».

3 августа: «Огонь артиллерии противника невыносим, так как наша артиллерия из-за недостатка боеприпасов не оказывает противодействия».

4 августа: «Артиллерия противника действует хорошо».

11 августа: «Русская артиллерия обладает большой подвижностью благодаря применению тракторов».

28 августа: «Русские 76,2-мм пушки с пятитонными тягачами. Их можно очень хорошо использовать в Африке. Снаряды этих пушек пробивают танковую броню толщиной 60 мм даже при стрельбе на дистанцию свыше 1000 метров. Возможно, что они могут быть использованы в войсках в качестве тяжелых противотанковых пушек».

Советская полевая артиллерия была лучшей в мире по качеству орудий и снарядов, а по количеству стволов и снарядов превосходила все армии мира того времени, вместе взятые. Кроме того, она превосходила германскую артиллерию по маневренности. Трактор в роли артиллерийского тягача все же лучше лошадки. А еще лучше — советский пятитонный гусеничный артиллерийский тягач, на который не может налюбоваться Гальдер. И вот вопрос: перед войной практически вся Красная Армия находилась за пределами старых государственных границ на враждебных ей территориях Бессарабии, Северной Буковины, Западной Украины, Западной Белоруссии, оккупированных государств Прибалтики. Для немецкой разведки — раздолье: вербуй любого, он расскажет, какие в Красной Армии пушки и гаубицы, он сделает снимки, подберет осколки на полигоне, с пьяными советскими артиллеристами потолкует…

Но ничего немецкая разведка не делала и ничего не знала, десятки тысяч новейших советских орудий она не увидела. А ведь их было столько, что спрятать невозможно.

Германская разведка ничего не знала о советской авиации. Перед войной гитлеровская разведка доложила, что в Советском Союзе 5000 боевых самолетов. Гитлер этому не поверил: слишком уж много. Не поверил, но, как вспоминает генерал Гальдер, был столь высокой цифрой смущен. Он все время спрашивал, не ошиблись ли разведчики?