Чтение онлайн

— Могло, — неуверенно сказал Крапивин.

— Так он человек? — повторил свой вопрос Федор. — Не ведал я, что в людях может быть сила такая. Может, думал, адом низвергнут? Так ведь пожалел он нас. А нечистая сила к истинной вере люта, всякий знает. Может, с неба ниспослан? Так меч его в крови православной. А нынче сказывает, что веры лютерской, стало быть, точно не от Христа.

— Человек он, будь покоен, — заверил сослуживца Крапивин.

— Так а в войске свейском он почто?

— Да пес его знает, — с наигранной небрежностью бросил Крапивин. — Славы да денег ищет.

— Не скажи. Коли не видал бы я его на Москве, так, может, и поверил бы тебе. А так… Послушай, Владимир, не станет ли он супротив нас? Он ведь на Москве тогда неспроста был. Видать, зуб на кого-то имеет, а кому-то и служит.

— Не знаю…

— Послушай, — Федор понизил голос, — если опасение есть, что он супротив нас встанет, давай его нынче же убьем. В час опасности такой человек цельного полка стоить может.

Крапивин внимательно посмотрел на Федора.

— Может, и так, — произнес он после продолжительной паузы. — Только прежде я увериться должен, что он враг нам. Видишь ли, многим уж больно обязан я ему. Так что прежде чем убивать, дай мне с ним поговорить.

— Хорошо, — немного подумав, согласился Федор — Поговори. А как знак дашь, так мы и начнем. Я против него два десятка стрельцов с мушкетами выставлю. Уж против согласного залпа да с десяти шагов ему не спастись, это верное.

— Только делать это надо в канун самого выступления, — возразил Крапивин. — Иначе Делагарди со всем своим корпусом супротив нас встанет.

— И то верно. Но ты смотри за ним, следи в оба.

— Хорошо. Только прежде нам с князем говорить надо, и нынче же. А то уж сколь ден воевода в неведении, что мы заговор удумали. Воровство это.

— Твоя правда. Делать надо как уговорено. Я-то нынче на молебне за успех дела нашего только и молился. А ты просил ли господа нашего о заступничестве?

— Просил, — соврал Крапивин, который в течение всего молебна думал только о предстоящем разговоре с князем.

— Ну так пошли, — предложил Федор. — Чего время-то тянуть?

Они медленно двинулись по направлению к палатам, в которых разместился князь Михаил Скопин-Шуйский.

— Послушай, Федор, — сказал вдруг Крапивин, — а ведь может статься, что и на смерть верную идем. Как прознает князь, что мы супротив государя — сродича его мятеж удумали, так и повелит казнить нас тут же.

— Может, оно и так, — согласился Федор. — Тока я за отчизну свою рад и живот положить.

— За отчизну? — переспросил Крапивин. — Не за государя?

— Так ведь нет его, государя природного, — внезапно остановился Федор. — Как царь Федор Иоаннович помер, так и не стало. Я уж, грешный, когда Гришка-расстрига на Русь пришел, думал: вот он, государь природный, чудом спасенный. Ан нет, оказалось.

— А как оказалось?

— Так бояре крест целовали, что самозванец он. Как же тут не поверить? Я тогда за Шуйского и встал, поелику он за веру православную, супротив ляхов был.

— Так ведь ныне ты супротив государя зло умышляешь. А ведь сам ты мне сказывал, что государь Руси Богом дается. Так выходит, ты нынче против Бога?

Федор потупился, а потом неожиданно поднял на собеседника глаза, полные слез.

— Не мучь ты меня, Владимир, — тихо произнес он. — Я и сам в смятении. Да ты еще с речами лукавыми: заменить-де Шубника на Скопина надо. Вроде измена, а вроде и складно у тебя все получается. Раньше-то оно просто было. Был царь православный, Богом данный, от дедов трон получивший. Было все ясно. А ныне всяк в свою сторону гнет. И все православные, и все во имя Христа. Только вижу я, что Шубник не во славу веры истинной, а в прибыток своей мошне государством правит. Стало быть, отвернулся от нас Господь. Должны мы пока своим умом жить. Значит, надобно нам нынче избирать самим себе государя, какой о вере православной да о народе радеть будет.

— А дале как?

— А дале, — лицо Федора словно осветилось изнутри, — молиться нам надо, чтобы Господь вернул нам милость свою. И дарует он нам нового природного государя, коего семя до страшного суда нами править будет.

— Ясно, — вздохнул Крапивин. — Ну так пошли. Будем верить, что нынче нас сам Господь направляет.

«Да, ребята, не готовы вы еще своим умом жить, — добавил он про себя. — И царя вам надо поспособнее сейчас подобрать. Иначе и вправду на триста лет себя в тупик загоните. Может, в чем и прав Чигирев?»

— Дай-то Бог, — истово перекрестился Федор и снова зашагал к княжеским палатам.

Князь ждал их. Смерил грозным взглядом:

— Явились! Сколь ждать-то вас?! Коль в битве так поспешать будете, смертью тотчас казню. Нам нынче мешкать некогда. Донесли мне, что вор тушинский высылает супротив нас рать под командой пана Зборовского. Здесь его ждать не будем, навстречу выступим. Вскоре ко мне Делагарди прийти должен. А нынче хочу от вас слышать, готовы ли мы к походу.

— Готовы, князь, — ответил Федор. — Пороха и пуль запас пополнили вдосталь. Солонины да сухарей людям хватит. А лошадям много сена тащить за собой нынче не надобно. Трава уж на лугах.

— Добро, — удовлетворенно проговорил Скопин. — А ратники к битве готовы ли?

— За тебя, князь, живот положить все рады, — сказал Крапивин. — А вот царя не жалуют. Не хотим помирать за Шубника, говорят.

— Что сие означает? — грозно сверкнул на него глазами Скопин.

— А то означает, князь, что нет земле русской счастья под царем Василием, — рухнул ему в ноги Федор. — Мор один, да вороги теснят. Ты один народ православный спасти можешь. Прими скипетр царский. Мы за тебя все как один постоим, а если надобно, то и умрем. Шубника мы в монастырь сами спровадим. На тебе греха не будет. Ты, главное, не побрезгуй царский венец принять.

— Не мы одни, командиры числом сорок душ тебя на престол возвести желают, — Крапивин встал на колени рядом с боевым товарищем. — От остальных мы в тайне держим, чтобы доносов не было. Но доподлинно знаем, что желает твоего воцарения почитай каждый.

Глаза князя в ужасе округлились.

— Да как вы смели сказать мне такое, сучьи дети! — заорал он. — Да я вам за речи такие сей же час головы срублю!

— Руби! — решительно сказал Федор. — За Русь, за веру православную мы помереть рады. Да и не за себя радеем. Ведаем, что погубит Русь святую Шубник. Только ты — надежа наша.