Чтение онлайн

— Понятно, — кивнул Селиванов. — Но вот руки умывать не надо. Вам еще с пленным предстоит побеседовать.

— С каким пленным? — опешил Чигирев.

— Мы пленного взяли, — как-то недовольно проговорил Крапивин.

У тяжелой, обитой железом двери, рядом с которой дежурил автоматчик, Селиванов остановился.

— Вадим, ты не пойдешь с нами, — приказал он. — Пленный и так отказался с тобой разговаривать. Твое присутствие может всё испортить. Жди нас здесь.

— Есть, — козырнул подполковник и отошел в сторону.

— Напоминаю, — глаза генерала впились в Чигирева, — наша задача: вытянуть как можно больше информации.

— Угу, — кивнул тот.

У историка давно уже сосало под ложечкой от ощущения важности предстоящего события. Грядущая беседа с человеком из Руси шестнадцатого века вселяла в него благоговейный трепет и страх.

Часовой распахнул дверь, и Селиванов с Чигиревым вошли в полутемную комнату с небольшим зарешеченным окном под потолком. Очевидно, это была гауптвахта секретного объекта. С деревянных нар, прикрепленных у левой стены, на них уставился здоровый бородатый детина со всклокоченной бородой, одетый в холщовую рубашку, порты и кожаные сапоги. На вид ему было лет двадцать семь — тридцать. Увидев вошедших, он истово перекрестился двумя перстами и зашептал какую-то молитву. Дверь за Селивановым и Чигиревым закрылась, и они остались наедине с пленником.

— Здрав будь, добрый человек, — стараясь выглядеть как можно радушнее, произнес Чигирев. — Меня зовут Сергеем. А это, — он показал на Селиванова, — боярин Андрей Михайлович Селиванов. А тебя как звать?

— Ивашка я. Боевой холоп боярина Федора Никитича Романова, — после небольшой паузы ответил пленник.

При словах «боевой холоп» Селиванов невольно улыбнулся, но историк еле заметным покачиванием головы дал ему понять, что ничего удивительного в этом термине нет.

— Знаем мы, что пленили тебя недобрые люди, — продолжил Чигирев, — и хотим вернуть тебя домой. Но знай, что находишься ты сейчас очень далеко от родины. И даже время здесь мерится по-другому. Потому скажи нам для начала, какой год сейчас в твоей земле.

Ивашка изумленно посмотрел на вошедших, почесал затылок и произнес:

— Дождливый год. Урожай плохой будет.

— Да нет, от сотворения мира, [5] — поправился Чигирев.

Ивашка снова почесал в затылке.

— Про то попы знают, — сказал он наконец. — А мы люди простые, грамоте не обученные.

Чигирев и Селиванов переглянулись.

— А скажи, сыночку Федора Никитича, Михаилу, сколько нынче годков? — нашелся наконец историк.

Глаза у пленника заблестели от ярости.

— Так ты супротив дитяти благодетеля нашего зло удумал, колдун! — вскричал он и медведем попер на Чигирева.

Через мгновение на горле у историка сомкнулись крепкие пальцы, а сам он под напором грузного тела рухнул на пол. Один за другим грохнули два выстрела, и хватка Ивашки ослабла. С трудом отвалив тяжелое тело, Чигирев приподнялся на локтях. Его душил кашель. Над ним стоял Селиванов с пистолетом в руках. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал Крапивин. Наклонившись над Ивашкой, он быстро нащупал артерию и, взглянув на генерала, процедил:

— Да что же ты, не убивать уже совсем не можешь?

— Что скажете? — словно не заметив реплики подполковника, спросил генерал у Чигирева.

— Не раньше тысяча пятьсот девяносто седьмого года, — задыхаясь, проговорил тот, — не позже тысяча шестисотого.

— А что за боевые холопы такие? — чуть помедлив, спросил генерал.

Чигирев медленно поднялся на ноги и отряхнулся.

— В допетровской Руси действительно существовали так называемые боевые холопы, пояснил он. — Это были крепостные, использовавшиеся боярами в своих частных армиях и при сборе рати царем. Впрочем, в боевые холопы к знатным боярам иногда шли и разорившиеся дворяне. Боевые холопы были профессиональными воинами и ничем иным, кроме военной службы и несения стражи, не занимались. Многие из них были очень сильными бойцами, а некоторым даже удалось показать и определенные полководческие способности.

— Вот оно что, — протянул Селиванов. — Что же, учтем на будущее.

Крапивин стоял на прогалине среди берез. Приминая носком ботинка талый снег, он подумал: «А ведь природе безразлично всё, что мы считаем важным. Росли здесь такие же деревья четыреста лет назад и сейчас растут. И поглощены только своим фотогенезом. А мы суетимся, бегаем, режем друг другу глотки, но лучше всего себя чувствуем не когда побеждаем в бою, а когда вот так оказываемся один на один с природой, в весеннем лесу, ощущаем себя ее частью…»

За спиной подполковника раздались крадущиеся шаги. Позволив приближающемуся человеку подойти метра на два, Крапивин, не оборачиваясь, громко произнес:

— Если бы вы сумели незаметно подойти ко мне, товарищ генерал, плохо было бы не мне.

— У тебя что, глаза на затылке? — недовольно проворчал Селиванов, становясь рядом.

Крапивин усмехнулся.

— Я был в Кремле, — проговорил генерал. — Президент принял решение. Создана специальная группа по исследованию данного явления под моим руководством. Группа разделена на три подгруппы. Первая — техническая. Руководит Алексеев. Его задача выяснить природу явления, вследствие которого открылось «окно», и научиться его использовать. Вторая подгруппа — аналитическая. Состоит пока из одного Чигирева.

— Перевели его к себе?

— Да. Он, правда, хотел, чтобы преподавательский стаж сохранялся и из своего Историкоархивного института увольняться не пришлось. Ну, я договорился, чтобы он там числился. Я ему двадцать тысяч рублей в месяц положил, так он от восторга чуть не обосрался.

— Для вас-то это не деньги, — усмехнулся Крапивин.

— Ну и третья группа, — продолжил генерал, — твоя. Отряд «Гранат» переведен в мое подчинение указом президента с сегодняшнего дня. Твоя задача — разведка. Так что отращивай бороду, подполковник.

— Так вы планируете еще и вступать в контакт с местным населением?

— Разумеется. А как еще мы соберем информацию об этом мире?

— Что-то не слишком удачно у нас это получилось с первого раза, — заметил Крапивин.

— Чем меньше людей будет знать о проекте, тем лучше. Как ты понимаешь, специалистов по контакту с представителями прошлых веков у нас всё равно нет, а в вопросах разведки вы лучшие. Со временем обучитесь.

— И сколько людей мы положим за это время? Вы же видели, любая ошибка там приводит к стычке, в которой если мы не убьем, то убьют нас.