Самозванец
Шрифт:
— Мы думаем, что это — сам принц и его наставник, великий ишиб Аррал, твое величество, — доложил Раун.
Бедный Аррал. Если бы еще год назад ему кто-нибудь сказал, что о нем будут говорить во дворце, он бы очень удивился. А если бы узнал, что его будут называть великим ишибом, то его удивление превысило бы все границы.
— Какой еще принц, идиот! — заорал король. — Он — самозванец, а не принц! Разбойник! Освободитель рабов! Убийца ишибов! Вот он кто, а не принц!
— Виноват, твое величество, — спохватился Раун. Эти три дня были, пожалуй, самыми тяжелыми в его жизни. Он мало спал, плохо ел, все время передвигался бегом, раздавая приказы, сам не веря в их эффективность.
— Откуда у них молнии? Ты узнал, почему никто из ишибов не может использовать молнии, а эти двое могут?
— Вероятно, это один из секретов великого ишиба Аррала, твое величество, которому он обучил своего ученика. Предполагаю, что у него еще много тайных возможностей, с помощью которых он и спас прин… гм… самозванца.
Бедный Толер Раун явно заговаривался.
— Кого спас, идиот?! — опять закричал Миэльс. — Не было никакого спасения! Не было! Самозванец — не принц Нерман. Запомни это! Я разберусь с тобой после того, как эта безумная осада закончится!
— Я не имел в виду, что он спас самозванца от покушения в детстве, — испугался Раун. — Нет, возможно, всего лишь кого-то когда-то спас…
В другое время Ненор Зетен, второй советник короля, посмеялся бы над позорными оговорками своего давнего соперника. Но не сейчас. Он чувствовал себя ничуть не лучше, чем Толер. Ему приходилось бегать к солдатам, уговаривать великих ишибов и представителей четырех владетельных семейств, потом возвращаться и выслушивать королевские вопли. А затем — снова то же самое. Одни и те же крики, приказы, уговоры, доклады. Без сна, без еды, без отдыха. Любой будет близок к помешательству.
— Почему наши ишибы не могут просто убить эту парочку? — спросил Миэльс.
— У них невероятно сильная защита, — ответил Ненор. — К тому же они всегда атакуют одновременно с солдатами. Ишибы не знают, что им делать. Помогать тем, кто на стенах, или пытаться уничтожить прин… самозванца.
— Тогда почему ты не создашь отдельный отряд из великих ишибов? — спросил король. — Пусть они не обращают внимания на солдат, а занимаются только уничтожением самозванного принца!
— Так и было сделано, твое величество, — ответил Ненор. — В результате Аррал и самозванец углубились в город, спустились и ударили молнией прямо в этот отряд. За три дня мы потеряли четырех великих ишибов. В рядах ишибов царит паника. Их убивают, как слепых котят.
— Паника в рядах ишибов? — удивился король. Для него это сочетание слов было необычным. — А сколько сейчас у нас вообще великих ишибов?
— Осталось двенадцать.
— Двенадцать?! — опять вскричал король. — Почему так мало?!
— Четверо убиты, — ответил Раун. — Еще троих забрал Каретт.
— Как забрал? Зачем забрал? Куда забрал?
— Лечиться, — ответил Ненор. Если бы в эту минуту Комен слушал разговор, то сам подивился бы своей прозорливости.
— Они больны? — изумился король. — Великие ишибы больны?
— Нет, твое величество, заболел сам глава рода Кареттов, далл Еар, — пояснил Раун. — Да так серьезно, что никто ему не может помочь. Великие ишибы втроем кое-как поддерживают его жизнь.
Слух о методе, примененном для излечения Маэта, докатился до стен Парма гораздо быстрее, чем наступающая армия. Ишибы быстро поняли суть нового метода и взяли его на вооружение. Комен правильно догадался, как именно поступит его отец. Но все же не учел скорость распространения слухов.
Миэльс нахмурился. Что-то ускользало от его понимания. Шел штурм столицы, на счету был каждый ишиб, и в это время Еар Каретт заболевает загадочной болезнью, для лечения которой требуется целых три великих ишиба.
— Чушь какая-то, — неуверенно пробормотал он.
Раун и Зетен считали точно так же. Хоть в этом вопросе они были солидарны с королем.
— Мы пытались переубедить его, — ответил Толер, — но он даже не пожелал нас принять. Сказал, что слишком плохо себя чувствует. Что мы можем сделать?
Действительно, они ничего сделать не могли. По какой-то причине, о которой не знали даже ближайшие советники короля, главам четырех семейств было позволено многое. Почти все.
— А вы не пробовали привлекать ишибов, которые сохраняют нейтралитет? — поинтересовался Миэльс.
Раун горестно вздохнул:
— Пробовали. Парет, например, сказал нам, что непременно поможет, когда закончит важную работу с каким-то цветком.
— Когда же он ее закончит? — поинтересовался король.
— Года через три, по его словам, не раньше, — ответил Толер.
— Неслыханно, — прошептал король. — Какая наглость! Призвать бы мерзавца к ответу…
Впрочем, даже для короля такое оставалось лишь в области мечтаний. Парет был величайшим из ишибов и, окруженный учениками, представлял из себя реальную силу. Даже если королю и удалось бы каким-то образом наказать дерзкого, то не факт, что другие независимые ишибы стерпели бы это. А их было немало.
Миэльс надолго замолчал. Он нервно ходил, меряя комнату небольшими шажками. Подошел к окну, потом к двери, снова к окну…
— Что же нам делать? — спросил он наконец.
Раун и Зетен ждали этого вопроса. Долго ждали. Многие годы. Все это время им приходилось влиять на своего своенравного и упрямого монарха исподтишка, очень мягко и осторожно. И то не всегда получалось, потому что Миэльс имел собственное суждение по каждому вопросу. А потом последовательно претворял свою идею в жизнь. Чаще всего точка зрения монарха базировалась на том, что первое взбредет в его венценосную голову.
Оба советника подобрались. Впервые за все время Миэльс поинтересовался их мнением.
— Продолжать обороняться, но одновременно контратаковать, — ответил Толер.
Ненор кивнул.
— У нас еще достаточно солдат и ишибов, чтобы нанести существенный вред армии самозванца. А лучше всего — уничтожить ее обоз. Я слышал, что у них там есть, чем поживиться.
— Еще можно попробовать заручиться поддержкой Томола и Кманта, наших недавних противников, — добавил Зетен. — Если нам удастся убедить их, что к трону рвется именно самозванец, то они окажут помощь.