Чтение онлайн

Юнис откинулась на спинку кресла, и по ее щекам потекли слезы. Она не сводила взгляда с Зака.

– Ты не должен верить этой истории насчет Энтони. Он не твой отец. Я проверила это. Господи, я так молилась, чтобы ты не был сыном Уитта, но...

Некоторое время она не могла говорить.

– Я ненавидела Уитта. Он ужасно обращался со мной и с детьми. Но во время развода я проявила слабость, я не боролась и в результате потеряла самое дорогое, что у меня было, – детей. А затем Уитт женился на этой девке, которая была немногим старше Джейсона, – с отвращением продолжала Юнис. – И она ухитрилась забеременеть, несмотря на то что Уитт Дэнверс уже много лет был импотентом. Она родила дочку, которая стала для него самым дорогим существом.

Он забыл, что у него есть три сына и дочь. Ему это было безразлично. – Она посмотрела на Одри с неприкрытой ненавистью. Яд, казалось, сочился с ее языка. – Он готов был на все ради своей принцессы, но не для моих детей. А я так тосковала по ним! И я подумала, что должна что-то сделать для них, и решила избавить их от тебя.

Она тяжело вздохнула и посмотрела на вазу с последними осенними цветами.

– Но я не смогла убить тебя. Это была ужасная ошибка. Всегда оставалась вероятность, что ты вернешься и превратишь в ад жизнь моих детей.

– И после всего этого вы думаете, мы поверим, что вы не убивали Джинни Слэйд? – спросила Одри, но Юнис смотрела только на сына.

– Ты поверишь в то, во что захочешь поверить, правда, Зак? Ты всегда так делал. Но раз уж я решилась облегчить душу, я расскажу все. Это я заплатила Джинни Слэйд пятьдесят тысяч долларов, чтобы она увезла Ланден. Мне было все равно, куда она ее денет, лишь бы девчонка снова не появлялась. – Юнис снова с ненавистью посмотрела на Одри. – Но Джинни все-таки меня подвела.

Она вздохнула, закрыла глаза и потерла виски.

– В то время я жила в Сан-Франциско и была замужем за Лайлом. Считалось, что моя жизнь сложилась удачно, и меня не могли заподозрить. Когда Лайл умер, я переехала сюда, чтобы быть поближе к своим детям.

Юнис повернулась к Одри.

– Когда я впервые тебя увидела, я сразу поняла, что ты Ланден, ты слишком похожа на нее. Ты не могла быть дочерью другой женщины. И потом я увидела, как Зак смотрит на тебя. Я не могла равнодушно наблюдать за этим, я должна была что-то сделать. Поэтому я писала записки, я даже украла ключ и проникла в номер, но, когда все это не помогло, я решила напугать тебя всерьез.

– А когда ты ушиблась при нападении, ты сказала Нелсону, что ловила кота, – перебил ее Зак. – И поэтому ты до сих пор хромаешь.

Юнис пожала плечами. Но Зак не закончил.

– А затем полетела за нами в Сан-Франциско и убила Джинни.

– Нет, Зак, что бы ты обо мне ни думал, я не убийца. Спроси у Нелсона. В тот вечер, когда убили Джинни, он был здесь со мной.

– Нелсон скажет все, что ты захочешь. Я ему не верю.

– Тогда поверь его другу. – Она подняла голову и посмотрела Заку прямо в глаза. – Нелсон был у меня в тот вечер не один. Конечно, они не остались ночевать. Считается, что я не знаю, что Том – любовник Нелсона, но они пробыли здесь весь вечер. Мы ужинали и играли в карты.

– Тебе придется рассказать это в полиции.

– Я знаю, – кивнула Юнис. – Я уже связалась с адвокатом. Я это сделала сразу после того, как Джинни была убита. Я ждала, что ты приедешь.

Она грустно улыбнулась и потянулась, чтобы погладить его по щеке, но Зак невольно отпрянул. В ее глазах появилась боль.

– Ты всегда был умным мальчиком, Зак. Мой самый любимый.

Обычно Энтони Полидори не переносил, когда прерывают его сон, но, когда его разбудил телефонный звонок с новостью о том, что Юнис Дэнверс Смит арестована за похищение Ланден Дэнверс, Энтони только улыбнулся и поблагодарил. Хотя, конечно, жаль, что Юнис виновата в этом. Он чувствовал себя виноватым перед ней. Он догадывался, что она была влюблена в него тридцать пять лет назад. Она ему тоже нравилась, но Энтони ее не любил; на самом деле он просто использовал ее, чтобы отомстить Уитту. Юнис об этом догадывалась. Она страстно ненавидела Уитта, и они с удовольствием развлекались за его спиной.

Значит, двадцать лет назад Юнис решила разрушить жизнь бывшего мужа. Хотя все эти годы его семью обвиняли в похищении Ланден, Энтони нравилась смелость бывшей любовницы. Может быть, он напрасно поторопился бросить ее, когда Уитт узнал об их связи.

Он встал с постели и накинул старенький полосатый халат. Этот халат жена купила ему когда-то давно, и у Энтони не хватало духа выбросить его.

Ему захотелось поделиться новостью с Марио. Спускаясь по лестнице, он задумался о своей жизни и с удивлением обнаружил, что больше не испытывает черной ненависти к семье Дэнверс, которая мучила его годами.

Энтони подошел к двери сына и постучал. Тишина. Он постучал громче и попробовал повернуть ручку. Дверь была закрыта на замок.

– Марио, открой, это я.

В ответ послышалось ворчание.

– Господи! – Ругаясь и натыкаясь на мебель, Марио наконец добрался до двери. – Ну что?

– Нам нужно поговорить.

– Ты что, с ума сошел? Четыре часа утра!

– Накинь что-нибудь и спускайся вниз. Марио провел ладонью по лицу и зевнул.

– Я только возьму сигареты и надену тапочки, – сказал он, затем повернулся и споткнулся обо что-то.

Мальчик никогда не вырастет.

Энтони прошел в кухню и открывал бутылку шампанского, когда на пороге появился сын.

– Что, черт побери, происходит? – спросил Марио. Он сонно жмурился и поеживался от холода.

– Мы празднуем.

– А это не могло подождать до какого-нибудь приличного часа? Хотя бы до шести или до семи утра?

– Нет. И сейчас не время для сарказма.

– Ладно, как скажешь. – Марио щелкнул зажигалкой и затянулся. – Умираю от любопытства. Что все-таки случилось?

– Много всего. Садись, садись.

Энтони похлопал по ручке своего кресла и показал, чтобы Марио сел на нее, как когда-то в детстве. Сын послушно устроился рядом с отцом.

– А теперь, – Энтони подал бокал Марио, затем чокнулся с ним, – выпьем за наше будущее.

– Хорошо. – Марио пожал плечами, решив, что старик окончательно рехнулся. – За будущее.

Он поднес бокал к губам, но отец жестом остановил его.

– И за окончание вражды.

– Господи!

– Да, именно так, – серьезно подтвердил Энтони.