Самшитовый лабиринт
Шрифт:
Дэниел почувствовал, что его сердце разбилось на мелкие осколки. Он посмотрел на ее отца и почувствовал горечь, подступившую к горлу.
— Министр иностранных дел Лоуренс, мы еще не встречались. Меня зовут Дэниел Коннелли.
Отец Эрин, худой низенький лысеющий мужчина, не особо успешно попытался скрыть свой ужас. Он низко поклонился.
— Ваше Величество.
— Вы, черт возьми, правы! — усмехнулся Дэниел. — На заметку, ваша дочь, возможно, и преуспела в том, чтобы стать незаменимой, но единственный человек, которому я когда-либо подчинялся, — это мой отец. И должен сказать, что даже ему сделать это было чертовски трудно. Выходит, я доверился не тому человеку. — Он бросил на Эрин холодный взгляд и вышел из комнаты.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Чувствуя, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, Эрин побежала за Дэниелом.
— Эрин! — крикнул ей вслед отец. — Вернись немедленно!
Но она едва слышала его. Она больше не могла притворяться, что согласна со своим отцом, даже если бы это стоило ей близких с ним отношений, о которых она всегда так мечтала. Сердцем и разумом Эрин была с Дэниелом. А теперь он горько разочарован, и именно она — причина этого разочарования.
— Дэниел, — крикнула она, догоняя его у его личных покоев. — Дэниел, пожалуйста, позволь мне все объяснить.
Он медленно повернулся и посмотрел на нее с таким презрением, что ей стало трудно дышать. Единственным звуком в наступившей тишине было ее учащенное после бега дыхание.
— Две минуты. У меня встреча, — он открыл дверь.
Две минуты! Проходя за ним в его покои, Эрин почувствовала, как подступает паника, за которой могла последовать икота. «Только не сейчас», — сказала она себе. Только не сейчас, когда она должна была объяснить все Дэниелу.
Эрин глубоко вздохнула.
— Я знаю, беседа с моим отцом звучала так, что ты имеешь полное право обвинять меня, но ты не слышал всего…
— Я не уверен, что хотел бы, — Дэниел скрестил на груди руки.
Эрин прикусила губу.
— Но чтобы понять, как все было, ты должен был слышать все. Это правда, что отец просил меня отговорить тебя от того, чтобы занять престол. Он боится перемен. Ведь ты американец, и он боялся, что ты не будешь соответствовать необходимым требованиям. Правда и то, что я очень хотела сделать отцу приятное, потому что мы никогда не были так близки, как я бы того хотела. Так что я действительно собиралась отговорить тебя от того, чтобы ты занял престол. Но когда я начала узнавать тебя ближе, я… поняла, что отец ошибается… — Эрин сжала руки. — Это так терзало меня! Я чувствовала, что неверна ему. А потом я почувствовала, что неверна тебе…
— Не нужно больше терзаться, Эрин, — холод в его голосе напомнил ей зимний ветер в Чикаго. — Твои карты раскрыты. Ты — как и все остальные. Теперь я знаю, что не могу доверять тебе.
Сердце Эрин было разбито. Она закрыла глаза. Как она могла убедить его в том, что он не прав? Почему-то именно в этот момент она вспомнила самшитовый лабиринт в далеком американском городе и то, как была счастлива тогда, глядя на холодное черное небо и загадывая желание…
— Ты желаешь, чтобы я покинула дворец? — спросила она, едва сдерживая слезы.
— Как хочешь, — спокойно ответил он.
Его безразличие пронзило ее подобно острию ножа.
— Так как я больше знакома с твоими предпочтениями, чем остальные, думаю, мне стоит попытаться устроить жизнь короля во дворце с наибольшим комфортом.
— Как хочешь, — он посмотрел на часы. — Прошу прощения, у меня встреча.
Эрин почувствовала, что ее сердце остановилось. Ее две минуты закончились, как и золотая пора их с Дэниелом отношений.
Чувствуя себя потерянной, Эрин вышла из его покоев, вернулась в свою комнату, села на кровать. Она провела пальцами по атласному одеялу и почувствовала, как глаза наполняются слезами.
Как все могло пойти не по тому пути? Но ведь она всегда знала, что счастливого конца не будет, напомнила она себе. Даже если бы Дэниел не услышал случайно эту ужасную беседу, он все равно был королем, а значит — не чета ей.
Эрин почувствовала, как слезы обжигающими потоками скатываются по щекам, и, не в силах больше сопротивляться, икнула. Потом еще раз. Плача, она продолжала икать, пока не ощутила себя совсем изнеможенной.
Он больше никогда не обнимет ее! Никогда не посмотрит на нее с любовью и светом во взгляде таких родных зеленых глаз…
Она почувствовала, как у нее перехватило горло. Она потеряла и Дэниела, и отца. Странно, но потеря отца заботила ее намного меньше, чем то, что она причинила Дэниелу такую боль…
Эрин вздохнула и снова икнула. Надо избавиться от икоты. Она представила себе мирный швейцарский снегопад — это средство ей почти всегда помогало. Но икота не проходила.
Она снова закрыла глаза и позволила новому образу появиться в сознании. Холодная, залитая светом звезд ночь. Они стоят с Дэниелом среди самшитовых кустов, освещенные маленькими белыми огоньками. Она никогда не сможет забыть волшебство, которое соединило их друг с другом в ту ночь…
Икота прошла, и она открыла глаза.
Дэниел никогда не будет любить ее. Боль от этого ей придется терпеть до самой смерти. Но сейчас в ее силах было сделать жизнь нового короля немного легче. Она знала его, как никто другой в Алтарии. В ее душе уже пробивался росток уверенности.
После затянувшегося полудня, проведенного за встречами с множеством правительственных чиновников, Дэниел отправился в свои личные покои, чтобы отдохнуть. Ослабив галстук, он вошел и увидел Эрин рядом со своим столом.
Ужасное подозрение промелькнуло в его мыслях.
— Что ты делаешь? — спросил он тихо. Эрин неуверенно посмотрела на него.
— Помогаю Вам обосноваться на новом месте, Ваше Величество, — сказала она, показывая на книги, которые расставляла по полкам.
Дэниел внимательно посмотрел на книги. Это были как раз те издания, которые он привез с собой из Чикаго. Он чуть-чуть расслабился.
— Зная, что Вы сразу же активно займетесь выполнением королевских обязанностей, я подумала, что для Вас будет удобнее всего, если я распакую некоторые вещи. Тогда Вы сможете чувствовать себя немного уютнее, сир, — сказала она, устанавливая одну из его семейных фотографий. — Вы не возражаете, сир?