Самый лучший стрелок

Евгений Кукаркин

Самый лучший стрелок

Написано в 1997 г. Приключения.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МОЙ БОГ, МОЙ ОТЕЦ

Наша умная собачка Хонди идет впереди, толково выбирая дорогу. Она жмется ближе к деревьям, где снег более плотный и стремится избегать рыхлые сугробы, в которых застревает по брюхо. За ней идет отец, прокладывая лыжню, и последним я.

– Ты должен слышать лес, - наставляет меня отец.
– Вот, что слышишь?

– Скрип и легкие щелчки...

– Не то. Справа. Вон на том дереве тихий шелест. Белка- игрунья пошла по стволу.

– Что же Хонди не вякнул?

– Ему не до этого. Гляди.

Хонди провалился в большой сугроб и пытается сильными прыжками преодолеть его.

– Я уверен, Хонди сейчас придет в себя, - продолжает отец.

И точно. Собака выскакивает на плотный снег и тут же задирает морду к верху. Собака лает и становится в стойку. На ели две белки, они спиралью идут по стволу, потом замирают и черными пуговками глаз, сосредотачиваются на Хонди.

– Толя, снимай..., только обеих.

Я вскидываю ружье. Ловлю черную точку глаза и нажимаю курок, тут же ствол переношу на следующего зверька, и опять стреляю. Сыпется застрявший в ветвях снег.

– Паршиво, - говорит отец, - ты задержался ровно на долю секунды. Одну белку снял в глаз, а у другой попортил шкуру.

Хонди, с восторгом в глазах, уже тащит одну из беличьи тушек, затем бросив ее перед нашими ногами, несется за другой. Отец протягивает руку к морде собаки и отбирает вторую белку, потом рассматривает обеих.

– Вот смотри, Толя, видишь.

У одной белки нет глаза, другая получила пулю в лоб.

– Снег подо мной сел.

Отец критически осматривает лыжи.

– Вижу, неправильно сделал упор. При выстреле тебя качнуло и вот результат. Шкурку попортил. Учись сынок стрелять быстро и точно. Вот смотри. Видишь в метрах ста, две ели. Сейчас я отобью макушки. Ориентируйся по звуку, с какой скоростью буду их снимать.

Отец снимает с плеча свою двустволку, уплотняет под правой ногой снег и вскидывает ружье. Гау-гау, - грохочет в лесу гул. Верхушек елей как небывало. Руки отца молниеносно перезаряжают ружье. Это уже умею и я. Хонди срывается и бежит вперед.

– Учти сынок, патроны всегда держи под рукой. Тебе бабка сделала кармашки для десяти патронов. Твои двенадцать выстрелов, должны прозвучать как из автомата.

Прибежал собака и изумленно поглядывает на отца.

– Хонди, это проверка..., вперед. Пошли, сынок искать кабаньи тропы.

Первый нащупал тропу Хонди. Он лает из-за деревьев, призывая нас к себе.

– Читай следы, Толя. Говори, что увидел.

– Здесь шло восемь кабанов. Два больших кабана и шесть кабанчиков. Сзади двигались два волка. Прошли часа два назад.

– Правильно, а теперь слушай.

– Там птицы шумят, особенно надрываются вороны. Наверно в лесу произошла трагедия...

– Точно. Пошли посмотрим, что произошло.

По тропе идти на лыжах легко. Хонди первым встал в стойку.

– Папа. Здесь волки разделились...

– Хитрые, мерзавцы. Один должен отманить секача, а другой - зарезать кабанчика. Вон вороны прыгают, пошли посмотрим.

Это был страшный, старый, грязно-рыжий волк. Его живот был распорот и пировавшие вороны уже выклевали глаза и разнесли вокруг остатки внутренностей. Хонди вцепился в ляшку волка и с яростью трепал жесткую шкуру.

– Волк не захотел прыгать с тропы в сугроб, вот и поплатился. Секач поддел его на скорости вон там, метрах в пяти и волк отлетел сюда.

– Пап, смотри, там тоже вороны.

– Пошли.

Тут был молодой кабанчик, уже на половину растащенный и разгрызенный.

– Это сделал другой волк. Мы его вспугнули.

– Интересно, кабаны, изменят теперь маршрут или нет?

– Нет. Сюда мы и приведем охотников.

Нас предупредили, что должен прибыть крупный государственный чиновник. Для того, чтобы ему поближе подъехать к месту охоты, прислали бульдозер. За ночь пробили дорогу, а утром на новую базу уже съезжались первые машины. Запылали костры, натянули палатки и вот, появились долгожданные гости. Несколько легковушек подкатили к кострам. Чиновник, чуть полноватый с опухшим лицом, вылез не один, с ним был генерал. Отец сразу подошел к ним.

– Егерь?
– спросил чиновник.

– Нет. Лесничий.

– Все равно. Кого сегодня будем стрелять?

– Кабанов.

– Это дело. Михаил Васильевич, слышал?
– обратился чиновник к генералу.
– Идем на кабанов.

В это время ко мне подошел молодой парень, в белом полушубке, состоявшей в свите приехавших с чиновником людей.

– Ты кто?

– Местный.

– Загонщик, а почему в руках ружье?

– Потому что положено.

– А ну, отдай мне оружие.

Я отскакиваю в сторону и ствол холодно смотрит ему в лицо.

– Но, но, ты, не балуй.

Его рука лезет под полу шубы.

– Не шевелись. Я стреляю неплохо.

– Что тут у вас?

К нам подходят трое подтянутых мужчин.

– Да вот, товарищ полковник, не сдает оружие. Я пытался отобрать, не дает.

– Ты сын лесничего?
– обращается ко мне старший, которого назвали полковником.

– Да.

– Пусть ходит с ружьем. Только стой от нас подальше.

– А я и не собираюсь к вам приближаться.

– Добро. Пошли, лейтенант, - обращается полковник к приставшему ко мне парню, нам надо выставить охрану по периметру лагеря.

Прибежал довольный Хонди, ему видно повезло, кто то подкинул ему пожрать. Собака ложится у моих ног и с удовольствием смотрит на шум и беготню в лагере. Прибывший чиновник и генерал, начали распивать водку и закусывать бутербродами. Уже знакомый полковник принес несколько двустволок и раздает знатным гостям. Отец терпеливо ждет. Наконец, лагерь зашевелился. Закинув ружья на плечи, гости, под руководством отца, тронулись в путь.

– Пошли, Хонди. Нам тоже надо туда.

Сначала их поставили у кабаньей тропы, но гость заартачился и попер с генералом на тропу.