Чтение онлайн

– Да!

Уверенно ответил. Хотя и было видно, что дрожит как осиновый лист.

– Откуда сведения? – полюбопытствовал Паша, унимая дрожь. – Приснилось? Или цыганка что-то нагадала?

– За что? – вдруг выкрикнул Дегтярев, и так истошно крикнул, что понятно было – боль, копившуюся все эти дни, выплеснул. – Убил ее за что?

– Любил ее?

– Ты этого не трогай!

– Любил, – протянул понимающе Паша. – А она тебе, значит, взаимностью не отвечала?

– Ты этого не трогай! – опять выкрикнул Дегтярев.

– Твоя эмоциональная душа этого не выдерживает, – доверительно произнес Паша.

Он сейчас слова Подбельского едва ли не слово в слово повторил. И ситуация была очень похожая. Только он теперь на месте Подбельского был, а Дегтярев – на его, Пашином, месте. Хотя нет, неправда. Паша Подбельскому не дал возможности над собой посмеяться. Тем и отличается от Дегтярева.

– А она и не могла тебя любить, – сказал Паша. – Девушки любят сильных. А слабых они только жалеют. Она могла лишь жалеть тебя, Игорек.

Говорил почти ласково, а сам на Дегтярева смотрел с холодным и почти брезгливым любопытством. Так смотрят на простейших и примитивных, изучая их во имя науки. Уколол побольнее – и ждешь реакции – как-то поведет себя, сожмется или просто убежит.

– Ты слизняк, – произнес Паша и на холодильник локтем оперся. – И дети твои слизняками родились бы. Зачем это, а? Зачем землю мусором покрывать?

Дегтярев голову в плечи втянул. Казалось, что сознание сейчас потеряет.

– И сам ты знаешь, что слизняк. Да?

Дегтярев молчал.

– С чего взял-то, что я ее убил?

Молчание.

– Хорошо, – сказал Паша. – Давай договоримся. Сделку заключим. Ты на мои вопросы отвечаешь, а я тебе за это расскажу, что Роза о тебе говорила – в тот самый день.

Окончание фразы с расстановкой произнес, значительно – чтобы совсем уж понятно было, о чем речь идет. И Дегтярев понял, вскинул голову и Паше в глаза заглянул.

– Ну? – сказал Паша. – Согласен?

– Да.

А иначе и быть не могло. Паша его зацепил основательно. Нужную струну нащупал и тронул ее осторожненько. Бережно тронул, чтобы не порвать ненароком. Рано было ее рвать.

– Она тебе рассказывала обо мне? – Паша спросил и ответа ждал, как приговора.

– Нет.

– С чего ты взял, что я – убийца?

– Догадался.

– Но все с нее началось, с Розы? Да?

– Да.

– С ее смерти?

– Нет.

– Нет?! – изумился Паша и принялся события последнего времени в памяти перебирать лихорадочно.

– В день моего рождения мы с ней разговаривали. И она спросила у меня вдруг – можешь ли ты человека убить? Я в тот раз значения этому не придал…

– А когда придал? – спросил Паша быстро.

– Когда ты убил ее.

Паша дернулся, но смолчал.

– Я тогда все это сопоставил…

– Сыщик! – выдохнул Паша восхищенно. – Ну, голова! Ну, молодец!

А самому уже нехорошо становилось. До дрожи. До дурноты. Только сейчас понял, как беспечен был. Беспечен и самонадеян.

– Дальше! – произнес требовательно.

– Что – дальше?

– Потом что было? Ты следил за мной, да?

Вспомнил вдруг, как Дегтярев его увидел у офиса утром.

– Выслеживал?

– Нет.

– А у офиса оказался почему?

– Случайно. На работу шел.

Что-то было у Дегтярева во взгляде. Недосказанность какая-то.

– Ты не все говоришь.

– О чем? – спросил Дегтярев.

– Обо мне. Что-то такое знаешь…

Паша замялся.

– Интересное что-то знаешь – и молчишь.

Пауза в разговоре.

– Нарушаешь условия нашего договора, – сказал Паша. – Ты мне – обо всем откровенно. Я тебе – слова Розы. А?

Дегтярев промолчал, но лицо его уже пошло пятнами, что-то происходило с ним.

– Сегодня утром у тебя глаза такие были, – Паша задумался даже, определение подыскивая, – будто прозрение на тебя снизошло.

– Знаешь, бывают в жизни догадки страшные, – произнес глухо Дегтярев. – Обрушивается внезапно на человека, и верить не хочется, потому что страшно, а умом понимаешь – правда все.

– И что же за догадка? – спросил Паша. – Насчет меня, да?

– Да. Я ведь не знал точно, куда ты ушел, где работаешь теперь.

– И вдруг меня увидел, – подсказал Паша. – Сегодня.

– Увидел, – все так же глухо подтвердил Дегтярев.

По лицу его судорога прошла, он скривил губы некрасиво и произнес с усилием:

– Ты не мог просто так пойти к ним работать.

– К кому?

– К людям этим. Ты ненавидишь их.

– Отчего же? – взглянул Паша испытующе.

– Не знаю. Но это правда.

– Ладно, пусть так, – не слишком охотно признал Паша. – И дальше что?

– Ты задумал что-то. Это страшно. И очень жестоко.

– О чем ты говоришь?

– Знаешь, о чем.

Губы Дегтярева искривились некрасиво.

– А я скажу тебе, – Паша от холодильника, на который опирался, отстранился и руки на груди скрестил. – Обо мне эти люди не знают ничего. И очень об этом пожалеют после.