Санктум
Шрифт:
– Белла… - прошептал он так, что вдоль кожи моей спины разбежались мурашки. Не только и не столько от его голоса, сколько от его слов: - Когда мы выберемся, я буду казаться тебе просто сном – тем, чего не было в реальности, игрой воображения. Это будет так, как будто меня никогда и не существовало. Сейчас ты должна думать о том, чтобы спастись. Я просто хочу помочь тебе. Я бы избежал этого, но одна ты бы не справилась… у меня не было выхода… - к концу предложения его голос стал совсем потерянным.
– О… - выдохнула я, чувствуя, как сжимаются мои кишки, а кровь бросается в лицо.
Я резко обернулась и протянула руку в темноту.
– Дай мне фонарь, – потребовала я непреклонно. Хватит говорить загадками. Хватит пугать меня, в конце концов!
Он вложил фонарь в мою руку молча, и я сразу же включила его, освещая бледное лицо. Я подползла вперед, внимательно разглядывая каждую его черту. Выражение его лица было затравленным, а глаза смотрели с необъяснимой болью.
– Сядь, - попросила я его твердым голосом. Эдвард не двигался, замерев посреди пещеры. Его глаза вспыхнули настороженностью. Он не собирался подчиняться.
– Сядь! – сказала я громче и рассерженней, а потом вздохнула: - Пожалуйста…
Немного помедлив, Эдвард нехотя опустился передо мной и вытянул ноги вперед, прислонившись к стене спиной.
Гидрокостюм скрывал от меня его великолепный торс, но даже так его фигура напоминала фигуру Адониса. Красивый и молодой. Прекрасный изгиб тонких губ, широкие скулы. Благородный нос. Его глаза все-таки оказались черными, а не золотыми, но в них не было ненависти, как я и думала. Скорее, там была вековая печаль, какая-то безысходность. Его волосы высохли и отливали бронзой, свешиваясь на лоб. Он был очень красивым, с ослепительной, феноменальной внешностью фотомодели. Прям как в моем сне…
– Хочешь сказать, что ты не реальный, - резюмировала я, удивляясь тому, как нелепо это звучит.
– Да, - ответил он так тихо, что я едва расслышала. – Это так.
Он отвернулся от меня. Я не могла допустить этого. Придвинувшись еще ближе, я подняла руку, чтобы дотронуться до его лица. Он попытался уклониться, испуганно вздрогнув, но я не позволила ему сбежать, быстро оседлав сверху. Несмотря на двусмысленность позы, мысли мои сейчас занимало совершенно другое. Тайна.
– Ты реальный, - указала я, трогая пальцами его странную холодную кожу, и Эдвард поморщился, отворачиваясь от меня.
Все его тело напряглось, как струна. Он явно хотел бы избежать контакта, об этом говорило все – его поза, выражение его лица. Но мне надоели его загадки.
– Ты или пытаешься запугать меня, намеренно, – медленно проговорила я, и Эдвард бросил на меня вымученный взгляд. Его рука поднялась, успокаивающе коснувшись моего плеча.
– Я не хочу пугать тебя, - ответил он шепотом, очень взволнованно.
– Или, - продолжала я, отчаянно игнорируя ощущения, которые вызывает во мне его прикосновение, - ты тот, о ком я думаю, хотя я в это не верю… ну, или верю… - мое сердце бурно и очень быстро стучало в груди.
На этот раз Эдвард выглядел обескураженным, будто не понимал, о чем я. Но разве не он первый начал этот разговор? Или я чего-то не поняла, и у меня правда галлюцинации? Я тряхнула головой, чтобы отогнать сомнения в своем здравии.
– И я точно не буду считать тебя сном, если мы выберемся. Я все еще в своем уме, даже если ты пытаешься доказать мне обратное. Только не понимаю, зачем…
– Нам надо идти, - внезапно посерьезнел Эдвард, пытаясь уклониться от разговора. Он резко ссадил меня с колен и начал собирать вещи. Я завороженно наблюдала за его движениями, не делая попыток ему помочь. Моя голова слегка кружилась от всех этих невероятных вещей, одновременно крутящихся в голове. Мои чувства… его необычность… его странные многозначительные слова… его скрытность… есть от чего свихнуться!
Р-раз, - и из моего рюкзака он выбросил фонарь, батарея которого давно была мертва. В рюкзак отправились два других фонаря, и часть снаряжения: веревка, сухой паек, нож. Эдвард действовал так, словно точно знает, что делает. Разве не я должна быть главной в нашем маленьком коллективе? Я старшая. Я опытная.
– Тебе не семнадцать, - вдруг поняла я, наблюдая за ним достаточно долго. Если я все правильно поняла, и он тот, о ком я думаю, то он рядом со мной уже четырнадцать лет – а значит, ему не может быть семнадцать. – Даже если ты выглядишь молодо, ты ведешь себя и думаешь не как семнадцатилетний.
Эдвард замер на секундочку – просто окаменел. Но затем невозмутимо продолжил укладывать рюкзак. Он не собирался комментировать мои слова.
Он приготовил баллон, и я взглянула на манометр, убедившись, что не ошиблась – он был на самой высокой отметке, будто им никто не пользовался до сих пор. Но я ведь знала, что это не так. Ни один человек не способен обходиться без кислорода на протяжении трех часов!
– Я хочу знать, как ты это сделал, - потребовала я.
Эдвард бегло взглянул на меня, но снова отвел глаза. Когда он заговорил, его голос звучал напряженно и саркастически:
– Скажешь всем, что я не дышал под водой? – он скептически изогнул одну бровь и фыркнул. – Тебе никто не поверит.
– Я не собираюсь болтать об этом, – ошеломленная его странным предположением, я замолчала, обдумывая то, что он сказал. О, так он признал, что не дышал под водой? Вот это новость! До сих пор я надеялась, что найдется разумное объяснение… но сейчас убедилась, что не ошиблась ни в одном своем наблюдении. – Так ты правда не дышал?