Санта-Хрякус
Шрифт:
– Лары и пенаты, аркканцлер, однако я не высказывал предположения…
– Мне все ясно. Что-то нарушилось, и эти мелкие дьяволы начали возвращаться. Осталось только понять, что именно нарушилось, и все исправить.
– Как я рад, что все так удачно разрешилось, – съязвил декан.
– Домашние божества… – задумчиво произнес Чудакулли. – Так, кажется, ты их назвал, а, заведующий?
Он открыл ящик в шляпе и достал трубку.
– Да, аркканцлер. Здесь говорится, что они были местными духами. Следили за тем, чтобы тесто поднималось и масло сбивалось правильно.
– А карандаши они ели? И как насчет носков?
– Они существовали еще во времена Первой империи, – пояснил заведующий кафедрой беспредметных изысканий. – Тогда носили сандалии и тоги, больше ничего.
– Ага, понимаю. В те времена люди были довольно отсталыми и носков не носили.
– Совершенно верно. И это было за девятьсот лет до открытия Озриком Пеннициллием в богатых графитом песках на далеком острове Сумтри низкорослого кустарника, который в результате тщательной культивации…
– Не надрывайся. Мы видим, что у тебя на коленях лежит энциклопедия, – перебил его Чудакулли. – Осмелюсь сказать, с той поры жизнь несколько изменилась. Чтобы соответствовать времени. Эволюция не стояла на месте. Раньше эти твари следили за тем, чтобы тесто поднималось, а теперь жрут карандаши и носки, зато чистого полотенца как в те времена, так и в эти днем с огнем не сыщешь…
Откуда-то издалека донесся звон. Чудакулли резко замолчал.
– Я сказал что-то не то? – Волшебники мрачно кивнули.
– И я был первым, кто это заметил? – Волшебники снова кивнули.
– Проклятье, но чистое полотенце действительно невозможно найти, когда оно…
Что-то засвистело, и на высоте плеча мимо волшебников плавно скользнуло полотенце. Вроде бы у него была добрая сотня маленьких крылышек.
– Это было мое полотенце, – с укоризной в голосе произнес профессор современного руносложения.
Полотенце улетело в сторону Главного зала.
– Теперь мы еще и полотенцевых ос имеем, – констатировал декан. – Просто замечательно, аркканцлер.
– Это в человеческой природе! – запальчиво воскликнул Чудакулли. – Когда что-то идет не так, человек, естественно, придумывает существо, которое… хорошо, хорошо, я буду осторожен. Я просто хотел сказать, что человек – существо мифотворческое.
– И что это значит? – поинтересовался главный философ.
– Это значит, что мы сами придумываем проблемы на собственные… – ответил, не поднимая головы, декан. – В общем, на то, что придумываем.
– Гм… прошу меня простить, господа, – вмешался в разговор Думминг Тупс, до сего времени что-то задумчиво писавший. – Мы предполагаем, что эти существа откуда-то возвращаются? И принимаем все вышесказанное за жизнеспособную теорию?
Волшебники переглянулись.
– А за какую же еще?
– Очень даже жизнеспособная теория.
– Да такой теорией войска можно вооружать!
– Чем-чем? Теорией?
– Ну, не одной ею, конечно. Должны быть консервы, приличные мечи, добротные сапоги…
– А это здесь при чем?
– Меня не спрашивай. Это он начал говорить о войсках.
– Может быть, вы заткнетесь? Все до единого! Никто никаких войск вооружать не собирается!
– А почему бы и нет? Им было бы приятно. в конце концов, страшдество приближается и…
– Послушайте, это просто фигура речи, понятно? Я имел в виду, что полностью с вами согласен, но выразился красочно. Войска сами о себе позаботятся, а мы сейчас должны думать о себе.
– По-моему, очень эгоистичная точка зрения.
– Ничего подобного!
– Это все-таки наши войска…
Думминг снова отключился. Вероятно, виной всему глубокие раздумья о делах мирового масштаба, сказал он себе. А пока мозг думает о важном, язык, почувствовав свободу, мелет что попало.
– Я не верю в эту думающую машину, – заявил декан. – И никогда не верил. Тут попахивает каким-то культом, а лично мне и оккультного хватает…
– С другой стороны, – задумчиво произнес Чудакулли, – в этом Университете только Гекс мыслит разумно и даже делает то, что ему говорят.
Сани неслись по небу, взрезая снегопад.
– Ничего не скажешь, веселая ночка выдалась… – пробормотал Альберт, крепко держась за мешки.
Полозья опустились на крышу дома рядом с Университетом, и кабаны, тяжело дыша, остановились.
Смерть снова посмотрел на жизнеизмеритель.
– СТРАННО.
– Снова предстоит поработать косой? – спросил Альберт. – Накладная борода и веселый хохот не понадобятся? – Он огляделся, и сарказм сменился удивлением. – Эй, неужели здесь кто-то мог помереть?
Но кто-то явно умер, потому что на снегу рядом с санями лежал труп.
Причем умер человек совсем недавно. Альберт, прищурившись, посмотрел на небо.
– Падать неоткуда, а следов вокруг не видно, – сказал он, когда Смерть взмахнул косой. – Откуда он взялся? Похож на стражника. Да его ж зарезали! Ничего себе, какая глубокая рана!
– Скверная рана, – согласился дух мужчины, глядя на собственное тело.
Потом он перевел взгляд на Альберта и Смерть, и выражение шока на лице сменилось выражением тревоги.
– Они забрали зубы! Все! Просто вошли… и… нет, погодите…
Очень быстро дух потерял очертания и растворился в воздухе, так и не успев договорить.
– Что все это значит? – спросил Альберт.
– У МЕНЯ ВОЗНИКЛИ СТРАННЫЕ ПОДОЗРЕНИЯ.
– Хозяин, ты видел значок на его рубахе? Точь-в-точь как зуб.
– ДА, ПОХОЖ.
– Откуда этот тип тут взялся?
– ОТТУДА, КУДА МНЕ ДОРОГА ЗАКРЫТА. – Альберт посмотрел на загадочный труп, а потом – на бесстрастный череп Смерти.