Чтение онлайн

Регина разозлилась и огорчилась. Если эти слухи верны, ювелирному делу будет нанесен чувствительный удар. Злость ее обратилась на Брайана, и она коротко бросила ему:

– Ну что ж, спасибо за информацию. А пока что, Брайан, прошу вас, перестаньте делать мне благодеяния!

Регина повесила трубку, и мысли ее вернулись к Уиллу. Он опять спал на диване, за завтраком был неразговорчив и угрюм.

Она знала, что сейчас он у себя в кабинете, и ей опять захотелось пойти к нему, воспользовавшись информацией об искусственных камнях как предлогом для разговора. Но все же, почему она должна начинать разговор? Разве не она обиженная сторона?

И вместо разговора с мужем она сосредоточилась на тревожном сообщении Брайана, вспомнила все, что ей было известно об истории искусственных самоцветов.

Много лет люди пытались найти способ производить самоцветы. Самые ранние опыты в этом направлении, о которых ей было известно, производил Марк Годэн во Франции в восьмидесятых годах девятнадцатого века. Он пытался произвести драгоценные корунды – сапфир и рубин. Несколько лет спустя рубины появились в продаже; сначала их приняли за настоящие, но потом поняли, что это подделка. Они стали известны как «женевские рубины» – многие считали, что их делают в Швейцарии, в Женеве.

Другой француз, Эдмон Фреми, также разработал коммерческий способ производства рубинов, но только в виде тонких пластин. Такие рубины можно было производить дешево и в больших количествах, и их стали применять при изготовлении часов и инструментов. К счастью, пластины эти были слишком тонки, чтобы из них сделать камни.

Потом, где-то в начале века, один из ассистентов Фреми, Огюст Верней, открыл процесс, который он назвал «огненной плавкой». Во время этого процесса порошок оксида алюминия подвергается воздействию высоких температур и, расплавляясь в огне, падает маленькими капельками на вращающийся керамический стержень. Когда на стержне накапливается достаточное количество массы, она охлаждается и кристаллизуется в виде одного большого кристалла. Рубины получаются при добавлении к оксиду алюминия примеси хрома; сапфиры различной окраски – при добавлении окислов металлов в различных сочетаниях.

Способ, разработанный Вернеем, был запатентован в 1904 году и вызвал в то время некоторое волнение. Но с тех пор Регина о нем почти ничего не слышала. Конечно, она понимала, что потребуется какое-то время, прежде чем те, кто занят в ювелирном деле, усвоят, что процесс пошел, а на рынке появится достаточное количество искусственных камней. И если правда, что искусственные рубины и сапфиры уже производятся, может быть, не так долго ждать и появления искусственных алмазов?

Несколько ученых, особенно во Франции и России, уже заявили, что успешно синтезировали в своих лабораториях алмазы, подвергнув уголь высоким температурам и давлению. Однако им не удалось убедить специалистов по драгоценным камням, что микроскопические кристаллы, полученные в результате их экспериментов, являются алмазами.

Было одно исключение, известное Регине. В мире, связанном с драгоценными камнями, эту историю знали хорошо.

Несколько месяцев тому назад некий французский изобретатель по имени Анри Лемуан заявил, что он открыл процесс для массового производства алмазов из кусков угля. В алмазном сообществе сразу же забили тревогу, особенно в компании «Де Бирс». Сэр Джулиус Вернер, английский банкир и один из четырех членов правления «Объединенных копей де Бирс», тут же понял: если Лемуан действительно обнаружил способ производить алмазы, поднимется такая паника, которая сокрушит всю алмазную индустрию. Сэр Джулиус решил, что есть только один разумный путь – потребовать демонстрации. Если этот процесс действительно существует, он купит его и сохранит в тайне.

Анри Лемуан охотно согласился продемонстрировать свое открытие. Он пригласил сэра Джулиуса в свою лабораторию в Париже, заручившись предварительным согласием: если открытие действительно существует, тогда «Де Бирс» либо тут же покупает технологию, либо финансирует дальнейшие изыскания.

Лаборатория Лемуана располагалась в подвале какого-то заброшенного склада. Сэра Джулиуса сопровождал Фрэнсис Оутс, главный администратор компании «Де Бирс». Лемуан усадил обоих перед большой печью и тут же вышел из помещения. Вернувшись, он оказался совершенно голым. А посетителям объяснил, что снял с себя всю одежду, дабы они могли видеть, что он не прячет на себе алмазов.

Затем таинственным эффектным жестом средневекового алхимика Лемуан положил в плавильный тигель набор неизвестных присутствующим веществ и тщательно все перемешал. Затем показал эту смесь своим гостям, опять-таки сопровождая показ эффектными жестами, после чего поместил тигель в печь и повернул несколько переключателей.

Печь быстро нагрелась, и голый химик объяснил присутствующим, что он может получить алмазы при помощи тайной формулы, известной ему одному. Спустя четверть часа он повернул выключатели, вооружившись клещами, вынул из печи раскаленный добела тигель и поставил его на стол. Потом достал оттуда двадцать алмазов и передал их своим гостям для осмотра.

Фрэнсис Оутс был специалистом, и потому он рассматривал камни особенно тщательно. Взяв лупу, которой пользуются ювелиры, он оглядел камни один за другим. Он нашел, что по цвету и форме они похожи на алмазы, которые добываются именно в копях «Де Бирс» в Южной Африке. Но все же крайне скептически отнесся к демонстрации и поэтому попросил Лемуана повторить ее.

Тот с готовностью согласился. На этот раз, когда процедура завершилась, он извлек из тигля тридцать мелких камней. Оутс опять тщательно обследовал их через лупу и опять заявил, что они очень похожи на алмазы. Но когда он беседовал с сэром Джулиусом наедине, он признал: хотя алмазы практически настоящие, у него все же есть кое-какие опасения, и ему кажется, что здесь не обошлось без надувательства. Сэр Джулиус относился к мнению этого человека с уважением, хотя все-таки испытывал тоскливый страх: а вдруг Лемуан действительно открыл способ производства алмазов? Дело было крайне рискованным, поэтому он предложил выдать Лемуану значительную сумму денег на продолжение изысканий и дальнейшее улучшение найденного состава при условии, что француз согласится держать свои открытия в тайне. В свою очередь, компании «Де Бирс» будет предоставлена возможность купить формулу этого состава, которую Лемуан должен хранить в одном из лондонских банков в запечатанном виде.

Когда поутихли первые волнения по поводу этого открытия, большинство тех, кто связан с ювелирным бизнесом, стали открыто выражать сомнения, насмешливо заявляя, что «Де Бирс» попалась на удочку мошенника. Слухи утверждали, что некий ювелир-перс продал Лемуану некоторое количество мелких необработанных алмазов, украденных на копях «Де Бирс» в Южной Африке и тайком вывезенных оттуда, и что Лемуан каким-то образом поместил эти алмазы в тигель прямо на глазах у присутствующих.

Но даже если серьезно относиться к заявлению этого француза о том, что камни могут быть получены в результате открытого им процесса, Регина понимала: этот эпизод только подбавит интереса к сообщению о получении искусственных рубинов и сапфиров.

Люди, занятые в ювелирном деле, легко поддаются панике; у всех много средств вложено в бизнес, и их страшат даже незначительные колебания цен. Конечно, если все это правда, оснований для тревоги вполне достаточно. Если искусственные драгоценные камни наводнят рынок, цены на природные камни резко упадут.

Регина решила переговорить кое с кем по телефону. Повесив трубку, она уставилась в окно; лицо ее было серьезно. Судя по тому, что рассказали коллеги, слухи эти достоверны.

Вопрос в том, что с этим можно поделать. Она долго сидела в задумчивости, размышляя над создавшимся положением.