Чтение онлайн

Из дома мы перешли в ближайшее кальмадо. Кальмадо здесь называется лавка, рядом с которой расставлены столы и стулья, можно купить и употребить не отходя от кассы. Впрочем, то же самое можно сделать почти у каждого магазинчика.

Бидоль, как звали мотокончу, предложил мне купить чего-нибудь поесть. Я ответил: "Доминикэн Ола", и жестами показал, как ем, как жратва лезет из горла, и как я пальцем запихиваю ее обратно. Парень посмеялся, мы уселись у порога и я принялся расспрашивать его о Саре и ее семье.

Оказалось, что ее падре и мадре живут в Санто-Доминго, в собственном доме, и последние трое внуков уже заколебали их до последней степени. Теперь они заставили Сару забрать хотя бы одного, самого мелкого.

Бидоль показался мне парнем толковым, даром что полиглот. Я рассказал ему про Петербург, в котором народу живет больше, чем на всем острове – приврал для красного словца. Потом перевел разговор на местные реалии и сообщил, что вычитал в справочнике, будто пятьдесят процентов населения Доминиканы моложе двадцати пяти лет. И это очень похоже на правду, особенно если судить по количеству малолетних проституток, замечу я в скобках без всякого сарказма.

Несколько раз Бидоль брал у меня телефон, звонил Саре и ее родителям, а заодно и всем, кому ему было надо. Оказалась, что Сара уже проезжает место, где платят за проезд по дороге, это примерно на полпути до Андреса.

Бидоль начал вешать мне лапшу на уши о том, что можно арендовать дом за пятьсот песо в месяц. Я с недоумением возражал. За такие деньги можно рассчитывать только на сутки, но парень стоял на своем. Именно на месяц, и именно дом. "Хаус", – говорил он, складывая ладони домиком. Но я уже нагляделся на местные "хаусы". Что-то стоит и таких денег. Сам видел, как люди живут в железных контейнерах вдоль дороги.

Немного погодя хлопчик опять скрылся. Поразмыслив, я понял, что Бидоль собрался обустраивать нам с Сарой любовное гнездышко. Эта мысль сильно меня позабавила.

Потом я звонил матери на родину. Рассказал о подруге-мулатке, которую жду в негритянском поселке. Объяснил ей, что здесь громадные колонки установлены в каждой лавке и магазине и музыка не утихает ни днем, ни ночью. Что международные звонки с мобильного здесь почему-то лишь немного дороже местных, но зато сами местные очень дорогие.

Наконец, из темноты показалось серое туловище автобуса. Из-за него вынырнула Сара, которую не спутаешь ни с кем ни днем, ни ночью. В голове у меня промелькнуло: "Я милого узнала по походке…" На одной руке у Сары сидел ребенок, а другой она тянула небольшой чемодан на колесиках.

Скаля отсвечивающие в темноте зубы, Сара протянула мне девочку. Я не стал брать ребенка на руки, а только, куда деваться, чмокнул в щеку.

В доме сразу собрались все появлявшиеся ранее в эпизодах персонажи. Сара освободилась от бомбины, передав ее давешней девушке, уселась мне на колени, запрыгала и полезла целоваться. Волосы у нее были уже без косичек, коротко острижены и смазаны какой-то липкой и блестящей, ужасно пахнущей гадостью. Среди этого обонятельного кошмара я отыскивал запах ее тела и с наслаждением вдыхал.

После такого приветствия амига открыла чемодан, из которого пахнуло нестираным бельем, и стала вытаскивать детские причиндалы.

После часа разговоров и хлопот мы уселись на мотоцикл к Бидолю и стартовали в Бока Чику, к большой моей радости, надо сказать.

Поговорив с дежурившими на перекрестке мотокончами, хлопец привез нас к очередному шедевру доминиканской архитектуры. Исчезнув внутри, он довольно долго отсутствовал. Вернувшись, Бидоль сообщил, что хозяева требуют какие-то деньги за месяц аренды. Я объяснил ему, что у меня оплачен отель еще несколько дней, и, вообще, выбор апартаментов дело важное и долгое. На мои слова Бидоль и Сара не высказали никакого разочарования.

Бидоль опять исчез, на этот раз вернулся быстро и попросил для хозяев шестьсот песо за ночь. Я не стал спорить и отдал деньги. Тогда паренек проводил нас в комнату, на двери которой красовалась желтая табличка с надписью "ANIMAL". Для тех, кто учил в школе немецкий, объясняю, что в переводе с английского это означает "ЖИВОТНОЕ". Комната произвела на меня тяжкое впечатление ветхостью мебелей и общей убогостью.

Сара попросила есть, и Бидоль вызвался сгонять за едой. Хлопчик постоянно твердил, что теперь я уже его "фэмили", что он не только наш водитель, но еще и "секьюрити", и за услуги "олл инклюзив" заломил какие-то несусветные бабки. Я сказал ему, что в России принято с родни как раз брать меньше денег, а то и вовсе обслуживать бесплатно, и предложил возместить расходы на горючку.

Некоторое время мы препирались, наконец, я плюнул, дал Бидолю деньги, и он быстро привез несколько порций цыплят гриль с жареными бананами из китайского ресторана.

Куры выглядели очень аппетитно, и Сара набросилась на еду. Насытившись, она по-хозяйски разложила на столе контейнеры с остатками цыплят, а рядом поставила свои тапочки. Прямо на кухонный стол, лишив меня дара речи. С умным видом я переставил обувь на пол в угол, объясняя, что их место "зеа", а для еды "зеа", то есть на столе. Сара с простецким видом покивала головой, выпятив губы.

Только намного позже, когда я писал эти строчки, до меня дошло, что это была маленькая месть. Похоже, девушка почувствовала, что на меня нагоняют тоску эти шикарные апартаменты, да и не только они. В свое оправдание могу сказать, что апарт на самом деле был так себе, на троечку с минусом.

Потом мы дурачились и фотографировали друг друга. Я завернулся в простыню и изображал римского патриция, а Сара принимала жеманные позы и строила из себя невинность.

Но на душе у меня уже появился некоторый осадок. Приходилось, по выражению писателя Суворова, "смотреть правде в ее наглые глаза". Чего я хочу от Сары, как жить дальше, и, главное, на какие шиши.

Я понимал, что Сару не исправить и не перевоспитать, что она меня не любит и будет бл*довать и обманывать всегда, хоть озолоти ее. И не по злому умыслу даже, а просто потому, что так принято и считается доблестью у доминиканцев.

Ну, потрахались, подурачились. И что дальше? Делать было абсолютно нечего. Я предложил Саре пойти куда-нибудь потанцевать или посидеть в кальмадо, на худой конец.

Сара с моего телефона позвонила Бидолю. Когда тот приехал, я сказал, что лично я ночевать сюда не вернусь, а вы уж как хотите. Хлопчик опять исчез в лабиринте комнат, вернувшись, сказал, что все "окей", и мы уехали. Хозяев дома я так и не увидел.