Чтение онлайн

Ах, эти степные озёра! Их множество! Видел я "лесные" сказки Южного Урала, но маленькие, степные озёра Северного Казахстана — не меньшая сказка: она дополняет лес. Лес красив, но с водной гладью он красив вдвойне. Степные озёра площадью водного "зеркала" в сотни гектаров, глубиною в метр, с ровным, чистым, без водорослей, дном, можно пройти по дну от берега до берега по диаметру.

И перемещает степной ветер по водной глади озёр "острова" Не оговорился я: "острова" У берегов растёт тростник, он отмирает, падает в воду, ветер сгоняет его в "плоты"… На такой "плот" падают семена того же тростника и прорастают. Корни проросших молодых растений скрепляют "тела погибших товарищей" и образуют остров. Вначале маленький, но с каждым годом он всё больше захватывает водной глади озера. Нет у острова "якорей", а посему переменчивый степной ветер гоняет "плавсредства" по всему озеру, от берега до берега. "Острова" прочные, свободно выдерживают взрослого человека…если долго не стоять на растительности. Лежать на спине можно сколь угодно долго, смотреть в бесконечное казахское небо и ни о чём не думать. Можно и подремать, а потом оказаться на средине озера и решать:

— Что делать? Ждать, когда "остров" ветром прибьёт к берегу? Долго! Пожалуй, будет лучше, если я покину "остров" и ногами доберусь куда нужно — всё простое и мирное, природа ласковая и добрая, но только сегодня понял, что в одиночку заниматься такими "плаваниями" было очередной глупостью. Но сегодняшние мои "страхи" за прошлое — результат старости, это я понимаю.

А чистейшая озёрная вода прогревается летним солнцем до самого дна, маленькие, с ладонь, карасики тычутся в ноги и выходить из воды не хочется…

…мать жарила озёрных карасиков, их привозили на примитивный рынок у вокзала, ел их горяченькими, и с чего-то вспомнил одно предложение из сказки Салтыкова-Щедрина "Карась-идеалист":

"карась — рыба мирная, к идеализму склонная, за что её и монахи любят…" — да и я не меньше монаха выражал любовь к жареным карасям. Точность текста сказки не помнил, но улыбнулся. Как мать восприняла мою улыбку — не знаю, но если человек улыбается — стало быть, у него всё хорошо.

Наевшись, рассказывал матери, что меня призывают служить на три года. Это в случае, если выпадет служить на суше, а если попаду на "водную стихию" — то пробуду в неведомых краях все пять лет, от "звонка — до звонка" Попутно высказал сомнения, в том, что очки не позволят мне любоваться океанскими просторами, и я ограничусь всего тремя годами службы на "земной тверди"

Глава 33. "Прощание славянки…"

Четверых "служить родине" отправил отдел кинофикации района. Четверо "киношников" на одну часть. Всё трое — старше меня, как минимум лет на пять, шесть… Или более. Не все, и не совсем здоровые были "защитники отечества" призыва 54 года.

Я был "очкариком" с "порченой биографией", другой призывающийся страдал от бруцеллёза с народным названием "коровья лихорадка". Сослуживец по Отделу культуры, в доме которого проводил последние часы перед началом поездки в областной военкомат, был "переросток" и страдал заметным косоглазием. Были мои "минус два" в очках хуже его косоглазия — об этом мог судить только медработник, что дал "добро" на его служение "в рядах вооружённых сил советского союза". К тому он был явным "переростком" лет под тридцать, но почему советская власть не призывала его в положенное время "на защиту священных рубежей страны" — таких вопросов, разумеется, никто бы не подумал задавать.

Не мной установлено, что при надвигающейся беде мы объединяемся. Степень "единства" нашего во все времена автоматически определялась размером надвигающейся беды. Большая беда — мы необыкновенно "плотны и едины", беда малая — такая и "крепость" наших "союзов". Определять размер надвигающейся беды могли только "избранные". Случались и ошибки: мы теряли "нюх" на бедствия и вообще не объединялись для отражения несчастий.

И тогда произошло похожее "объединение": коллега, коего ни разу не видел за полгода работы, вдруг заметил меня и пригласил к себе в дом ожидать отправки на службу. Сегодня его понял, а тогда — не понимал.

К торжествам "по случаю отправки на службу в рядах советских вооружённых сил" приступили немедленно! С "перебором" местного и любимого напитка: браги. Сколько раз за два дня гуляний я благодарил судьбу, что она выпустила меня в мир абстинентом — не могу вспомнить, но много. Пили, ели, орали песни, утомившись — спали, похмелялись…Невинное похмелье плавно, а иногда и бурно, переходило в "перепой" и всё повторялось. Обычное наше "хождение по кругу", ничего интересного. И не мог я, пребывая "в чужом монастыре", излагать свои уставы:

— Может, хватит жрать!? Сколько можно! Как только это пойло к вам в горло льётся!? — на что мог получить и такой ответ:

— А ты попробуй! Может и поймёшь!

Пробовал, но "негативный" опыт общения с подлым напитком не позволял употреблять его больше, чем женщины. Тогда и заметил: бражку "заводили" не мужики, "заводилами" "веселящего" пойла были женщины. Но сами произведённую "продукцию" употребляли в мизерных количествах. Основная масса отравы шла на "экспорт" мужикам. Как обстоят дела с производством браги на сегодня в любимой Русской Швейцарии — не знаю.

Всему приходит конец. Это я о двухдневном гульбище, что протекало в доме коллеги по работе. Но всё же наступил момент, когда кто-то из числа гуляющих-провожающих, но достаточно трезвый для понимания обстановки, объявил:

— Пора, поди, пожалуй, и на поезд идти — пьяная компания из провожающих-отъезжающих с шумом и песнями двинулась на станцию. До прихода пассажирского поезда местного сообщения оставался час. Пассажирский должен был доставить нас в военкомат области, а оттуда призванных развозили по местам службы представители частей. Их в моё время называли "покупателями". Поменяли своё название "покупатели" офицеры, что и до сего дня приезжают в военкоматы — не знаю. Пожалуй, "нет": какой смысл менять название? Что нового в замен предложить?

Пришёл поезд, полупьяная команда призывников ввалилась в один вагон и, не тратя времени напрасно, приступила к усугублению веселья. Ну, как же: "объединение в бедствии" происходит! Служить едем! Радость-то, какая! А всякую "радость" у нас принято фиксировать соответствующим образом, и мы этот образ никогда не забываем! Куда пить дальше!? Сколько можно! Уже "хороши", хватит! Одурели до предела, и если бы не вагонная теснота, то пьяной "разминки" с разбитыми мордами вас бы не обошла стороной! Кто-нибудь из вас способен подумать, какими вы утром вывалитесь из вагона на перроне областного вокзала!? — о своём скором будущем могли задумываться только такие "слабаки и хлюпики", вроде меня, а настоящие, крепкие парни должны пить до "полной "отключки"! Всякий, кто не согласен — враг!

— Как ты смеешь открывать рот, абстинент несчастный, презренный человек, не познавший "радости общения с противоположным полом"!? Комплексуй "на здоровье" в сторонке и не порть веселья настоящим парням! Ты — абстинент и помнишь до малейшего эпизода похмельные муки, что бывают на утро следующего дня после хорошего запоя! Ты "опустил флаг борьбы с алкоголем"!? Сдался!? Вот и сиди в сторонке и не мешай, слабак несчастный, настоящим мужчинам предаваться естественным радостям!

— Хорошие вы ребята, но глупые: катите в неизвестность, а неизвестность ясные головы любит. Да, вас провожали жёны, слёз много было пролито, а меня никто не провожал, никто и "ждать" три года не будет. Нет у меня, в отличие от вас, "пленниц сердца". А могла быть девушка по имени Марта, из поволжских немцев, сосланных обделавшимся от страха "вождём, отцом и другом всего советского народа"! Кроме немцев Поволжья, разумеется. Плохо это, или хорошо? Мне — хорошо: за спиной никаких забот и волнений нет. Ребята, сволочь вы пьяная, но позвольте хотя бы только мысленно с вами поговорить? Пусть я струсил, когда отказался "пройти практику" с уборщицей общежития в школе киношников, пусть! Сейчас не знаю: быть мне довольным, или огорчаться тому, что не "окунулся" в уборщицу? Что остался "солидарным" с Волхонком, соседом по учебному столу? Да, который признался, что женщины, как объекты плотских утех, с некоторого времени его не волнуют? Оно, конечно, интересно бы знать такое: если бы всё произошло и уборщица меня "обкатала", то вспоминал бы немецкую девушку Марту?