Саркофаг
Шрифт:
– Средний класс? – Тихомиров язвительно расхохотался. – Шнурки мои, мужики, не смешите. Средний класс – скажете тоже! Телевизора насмотрелись… Или машинки красивые глаза застили? Ну, купил какой-нибудь нищеброд-бюджетник с зарплаткой в жалкие двадцать тысяч рубликов тачку за пол-лимона, то есть не купил, а в кредит взял – соседям, таким же, как он, пыль в глаза пустить. И что? Богаче он от этого стал? Вряд ли. Как был нищим, так и остался, только еще хуже – теперь он эту красивую машинку отработать должен, типа как оброк. В общем, был относительно свободен, а стал как крепостной крестьянин. И многое себе уже не может позволить… очень и очень многое. Да и живет у нас большинство как, особенно в провинции? То есть не как, а где – наши квартирки в так называемом старом фонде, многоэтажечки наши настолько гнусны и убоги, что просто слов нет! Делай там евроремонт, не делай, а восемь комнат из двух-трех не сотворишь, разве что соседнюю квартиру купить, но это уже далеко не многим под силу. Так вот и живем… жили… В гнусности и убогости – богатейшая страна. Стыдно!
Макс опустил стекло и сплюнул.
– Эк ты! – скосил глаза Востриков. – Прямо философ.
– Да не философ я… просто многие вещи вижу. И телевидение российское не смотрю… не смотрел. Нет, когда пожары-то были – видел… Вот опять же – и президент там, и премьер. Они что – пожарные? Что, обязательно надо в провинцию мотаться, лично следить, как пожары тушат? В вебкамеры наблюдать? Стыд! Выстроили, блин, вертикаль власти – набрали серых покорных чинуш, они и сидят себе, задницы греют, воруют по-тихому и без хозяйского приказа с места не сдвинутся, даже когда и надо бы. Уж кого набрали – того и набрали. Руководить-то, по сути, никто толком и не умеет. А щеки важно надувать да на лимузинах с мигалками ездить – много ума не надо. Впрочем, других и неоткуда взять, если только с Марса. Потому что все мы такие. И они, и я, и мы…
– Как тебя, Максим, на политику потянуло!
– Да не политика это, Петрович, жизнь! Может, если б не это все, так и туман бы давно разогнали, и кокон прорвали… давно уже. Ладно, чего уж тут гадать? Похоже, приехали.
– Да, – Николай Петрович кивнул и указал пальцем вперед, – вон они, склады.
– Нам бы на какое-нибудь возвышение, – выбравшись из салона, предложил старлей. – Вон хоть на ту крышу.
– А не далековато? – засомневался Павел.
– А бинокль на что? Тем более ближе-то все равно не подобраться – вон и КПП, и колючая проволока, и мордовороты.
– Да уж. – Председатель махнул рукой. – Полезли. Только осторожней, и это… того… посматривайте. Паша, останься здесь, с машиной.
Старая кирпичная двухэтажка когда-то, по всей видимости, представляла собой какое-то административное здание, контору. В запустелых, с давно выбитыми окнами комнатах и коридорах, на лестнице – повсюду валялись какие-то бланки, бумажки, дискетницы и прочая канцелярская утварь.
– А вот и люк. – Идущий впереди Олег обернулся. – Как раз на крышу.
Все трое друг за другом выбрались, улеглись на краю, подстелив прихваченную Востриковым мешковину. Председатель разложил план, укрепив его по углам обломками кирпичей – от ветра. Тихомиров с Олегом вытащили бинокли.
Старший лейтенант осматривал местность долго, периодически сверяясь с планом, Максим уже устал ждать, как и Николай Петрович, – и они просто лежали да потихоньку болтали. Востриков не выдержал первым:
– Ну, что скажешь, армия?
– В лоб не возьмем, точно, – наморщив лоб, сообщил Олег. – С боков тоже подходов не наблюдается… остается только сверху.
– Сверху? – Макс с председателем недоуменно переглянулись. – Это как, на вертолете что ли?
Востриков хмыкнул:
– Я, конечно, многое могу достать, но вертолет… К тому же во всем городе горючки для него не хватит.
– Не, вертолет не нужен… Просто подгоним «газельку» во-он туда, на пустырь, в кусточки. Видите, как раз туда и стенка последнего склада выходит.
– Ну, выходит… Что ж нам ее – подорвать что ли?
– Зачем подорвать? Я же говорю, сверху. Там, в крыше, очень широкий люк, вот он на плане, для вентиляции или на случай войны, «зажигалки» тушить, не знаю.
– И что?
– Открывается он изнутри – вон, смотрите по схеме.
– И ты предлагаешь…
– Да! – твердо заявил старлей. – Кто-то должен его для нас открыть. Иного пути просто нету.
– Внедриться в банду? – Николай Петрович хмыкнул.
– Или найти там своего человека.
– Ладно, посмотрим…
Повесив на шею бинокль, Тихомиров поднялся на ноги:
– Слушайте, хорошо бы пустырь тот проверить – как далеко можно подъехать? А то, может быть, там вообще болото.
– Совет дельный, – одобрительно кивнул Востриков. – Так сейчас и сделаем, а насчет внедрения, Олег, обмозгуем попозже.
К самому складу разведчики не проехали – там и вправду начиналось болото, повсюду виднелись какие-то овраги, ручьи, лужи. Впрочем, старшего лейтенанта эта картина порадовала.
– Очень хорошо! Сейчас присмотрим тропинку, расставим людей, ящики будем передавать из рук в руки, а машину можно и вон там, за кустами, оставить.
– Так-то оно так, – ухмыльнулся Николай Петрович. – Только вы о главном не забывайте – кому-то из наших нужно оказаться на складе. Эй, Максим! Ты что встал?
– Да так… Склад-то в каком году построен?
– Поточней бы узнать.
– У Дарьи Ивановны спросим. А что такое?
– Да так. Мелькнула одна мыслишка.
Слава богу, склад оказался построенным в семьдесят четвертом году, о чем вечером, за чаем, и поведала пенсионерка.
– А что там поначалу хранили-то, Дарья Ивановна? – тут же поинтересовался Максим.
– Да ничего особенного – мыло хозяйственное, стиральный порошок и все такое.
– Надо же… И охрана уже тогда была?
– Скажешь тоже, Максим! В то-то время? В лучшем случае сторож.
Востриков скосил глаза:
– Ну, давай выкладывай, что задумал?
– Короче, так. – Усмехнувшись, молодой человек решительно махнул рукой. – Когда все будет готово? Машина, люди?
– Да хоть сейчас! – расхохотался Николай Петрович. – Только свистнуть.
– Ну и славненько. – Тихомиров потер руки. – Тогда с вас завтра бензин, а с третьего числа начиная пусть и «газелька», и люди приезжают к складу каждую ночь. И ждут.
– И все-таки… как же ты проберешься-то?
– Мое дело. Есть один человек… Вы, главное, будьте готовы каждую ночь!
– Хм. – Председатель с сомнением покачал головой. – Ох, Максим, Максим, рискуешь! И сколько же нам так ждать?
– Думаю, дня два-три, максимум – неделю.
– А если…
– А если… Можете тогда что-то другое придумывать, а мне свечку поставить. Кстати, о свечке – если все выйдет как задумано, я вам фонариком или той же свечкой с крыши махну вот так, три раза. – Молодой человек поводил рукой над головой. – А вы мне в ответ, как подберетесь, тихонечко так свистните или напойте что-нибудь такое, известное… Олег, ты современные песни знаешь?