Чтение онлайн

– Черт побери, – буркнул он. – Я сказал, что хочу выпить.

– Вот и пей молоко, мальчик, – скомандовала мисс Дженни. – Уж не воображаешь ли ты, что я собираюсь не спать всю ночь, чтобы поить тебя виски? Сию же минуту выпей.

Он послушно опорожнил стакан и опустился на подушку. Мисс Дженни поставила стакан обратно на пол.

– Который час?

– Тс, – прошептала она, положив ему на лоб руку. – Спи.

Он стал вертеть головой на подушке, стараясь ускользнуть из-под ее руки.

– Уходи, – сказал он. – Оставь меня в покое.

– Тс, – повторила мисс Дженни. – Спи.

– Вы еще никогда ни одного цветочка куда надо не посадили.

Он сидел на нижней ступеньке и точил напильником мотыгу. Над ним, у самого края веранды, в мужской фетровой шляпе и толстых перчатках, стояла мисс Дженни со своей гостьей. Садовые ножницы, свисавшие у нее с пояса, блестели в лучах утреннего солнца.

– А тебе-то что? Вы с полковником вечно торчи те тут на крыльце и указываете мне, где какой цветок лучше вырастет или будет красивее выглядеть, но я что-то не видала, чтоб вы сами хотя бы сорняк какой-нибудь вырастили. Все ваши советы гроша ломаного не стоят. Куда хочу, туда свои цветы и сажаю.

– Ну да, а потом они у вас и не думают расти, – добавил Саймон. – И это у вас с Айсомом садоводством называется. Слава Богу, что Айсом не должен зарабатывать себе на жизнь таким садоводством, какому он тут выучился.

Все еще продолжая точить мотыгу, он повернул голову и взглянул на угол дома. На нем была какая-то дрянная шапчонка, сделанная из материала, происхождение которого давно уже нельзя было определить. Мисс Дженни вперила холодный взор в эту шапку.

– Айсом зарабатывает себе на жизнь тем, что родился чернокожим, – отрезала она. – Брось ты наконец скрести свою мотыгу и попробуй выполоть хоть парочку сорняков с клумбы, где растет шалфей.

– Я должен сперва наточить скребницу, – заявил Саймон, продолжая сосредоточенно точить мотыгу. – Ступайте в сад, а я вашу клумбу потом расчищу.

– Неужели ты еще не понял, что одним напильником ты эту мотыгу все равно до рукоятки не допилишь, – сказала мисс Дженни. – Я с самого утра слышу, как ты с ней тут возишься. Отправляйся в сад, пусть прохожие видят, что ты хоть иногда полезное дело делаешь.

Саймон тяжело вздохнул, после чего добрых полминуты убирал напильник. Сначала он положил его на одну ступеньку, потом переложил на другую. Наконец прислонил его к ступеньке, на которой сидел сам, и большим пальцем провел по насечке, с мрачной безнадежностью ее исследуя.

– Пожалуй, теперь в самый раз, – сказал он. – Да только это все равно что скребницей сорняки выпалывать.

– А ты все же попытайся. Вдруг сорняки подумают, что это мотыга. Предоставь им такую возможность.

– Иду, иду, – ворчливо отозвался Саймон. – Ступайте по своим делам, а я с этой клумбой как-нибудь уж сам управлюсь.

Мисс Дженни со своею гостьей спустилась по ступенькам в сад.

– Не понимаю, зачем ему понадобилось сидеть тут и скрести напильником новую мотыгу, когда можно просто вырвать руками несколько травинок из клумбы, – сказала она. – Но он все равно настоит на своем. Если ему позволить, он просидит здесь до тех пор, пока эта мотыга не станет острой, как пила. Года три назад Баярд купил газонокосилку (за чем – одному Богу известно) и поручил ее Саймону. Фирма, которая производит эти машины, дает гарантию на год. Но они не знали Саймона. В прошлом году, читая в газетах про все эти страшные разрушения и прочие ужасы, я часто думала, как бы Саймон веселился, попади он на войну. Он бы там такого понаделал, чего никому и во сне не снилось. Айсом! – крикнула мисс Дженни, остановившись у калитки. – Айсом!

На этот раз послышался ответ, после чего мисс Дженни с гостьей двинулись вперед, а выскочивший откуда-то Айсом захлопнул за ними калитку.

– Ты почему не… – Тут мисс Дженни оглянулась, встала как вкопанная и с мрачным изумлением воззрилась на Айсома, который вдруг ни с того ни с сего превратился в солдата. Он был одет в военную форму цвета хаки с дивизионной эмблемой на плече и с потускневшей нашивкой за выслугу лет на обшлаге. Тощая шея шестнадцатилетнего подростка высовывалась из слишком широкого, неряшливо обвисшего ворота, из коротких рукавов торчали непомерно длинные руки, а на круглой голове грустно притулилось грязное заморское кепи. То ли руководствуясь тонким чутьем на все необычное, то ли из полнейшего презрения к воинскому уставу, он напялил башмаки поверх обмоток, накрученных так неумело, что брюки висели мешком у него на ногах.

– Откуда у тебя эта форма?

На ножницах мисс Дженни сверкало солнце. Мисс Бенбоу в своем белом платье и мягкой соломенной шляпе тоже обернулась и с каким-то странным выражением посмотрела на Айсома.

– Я ее у Кэспи взял, – отвечал Айсом.

– У Кэспи? Он разве дома?

– Да, мэм. Он вчера вечером на поезде девять тридцать приехал.

– Вчера вечером, говоришь? Где же он? Спит, наверно?

– Да, мэм. Когда я уходил, он как раз спал.

– Ага, вот почему ты взял у него форму, – ехидно заметила мисс Дженни.

– Ну, ладно, пускай уж сегодня выспится. Дадим ему денек отвыкнуть от войны. Но если война превратила его в такого же идиота, как Баярд, пускай лучше снова напяливает эту дрянь и отправляется обратно. Да, сударыня, мужчинам все не под силу.

И она пошла дальше, сопровождаемая гостьей в ее гладком белом платье.

– Вы слишком строги к мужчинам, мисс Дженни, хотя у вас нет мужа, с которым надо возиться, – сказала гостья. – И к тому же вы судите обо всех мужчинах по вашим Сарторисам.

– Сарторисы вовсе не мои, – отрезала мисс Дженни. – Они просто достались мне по наследству. Но вы только подождите – скоро у вас у самой будет с кем повозиться, вы только подождите, пока вернется Хорее, и тогда сами увидите, сколько времени он будет отвыкать от войны. Мужчинам все не под силу, – еще раз повторила она. – Им не под силу даже шататься по белу свету, не ведая забот и ответственности и безнаказанно творя любые подлости, какие им только взбредут на ум. Как по-вашему, мог бы мужчина целыми днями и месяцами сидеть в доме где-то у черта на куличках и в ожидании очередного списка убитых и раненых щипать корпию из простыней, скатертей и занавесок, смотреть, как убывает сахар, мука и мясо; жечь сосновые лучины, потому что нет свечей, а если б они и были, то нет подсвечников, куда их можно вставить; прятаться в негритянских хижинах, когда пьяные генералы-янки поджигают дом, который построил ваш прапрадед и в котором родились вы сами и все ваши родичи? Не говорите мне о страданиях мужчин на войне. – Мисс Дженни принялась яростно срезать дельфиниум. – Вы только подождите, пока Хорее вернется домой, тогда сами увидите. Для них это просто удобный предлог, чтобы морочить всем голову и мешаться под ногами, пока женщины пытаются убрать грязь, которая осталась после их драк. У Джона по крайней мере хватило ума после того, как он сунул нос не в свое дело, вообще не возвращаться домой и не доводить всех до умопомрачения. А каков Баярд – вернулся в самом разгаре всей этой свистопляски и убедил всех, что в конце концов угомонился, поступив инструктором в Мемфисскую летную школу и женившись на этой глупой девчонке.