Саша Чекалин
Шрифт:
Уже дома мысленно приказал себе: «Гришка!.. Ты теперь представитель Советской власти в Лихвине. Смотри в оба! Ты должен все видеть и все знать». А насчет Якшина твердо решил: «Нет, не мог быть Якшин при Советской власти коммунистом! Но тогда зачем являлся он в комендатуру? Ясно, что не регистрироваться». Ход дальнейших событий чуть не сбил Гришу с толку.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Совершенно с другим настроением вышел из комендатуры Якшин. Домой он вернулся крайне разочарованным. Было ясно, что список и биография Якшина не очень заинтересовали немцев. Во всяком случае, то, что ему предложили, никак не оправдало его надежд. А мечтал Якшин быть в Лихвине бургомистром.
Дома Якшин снял праздничный пиджак и жилетку. В подавленном состоянии он сидел за столом и пил чай. Разговаривал со щеглами в клетках:
— Живете за хозяином, как в раю… Ни забот, ни тревог мирских…
Только с птицами дома и разговаривал Якшин, даже кошку не держал — терпеть не мог животных. Не успел Якшин закончить чаепитие, как вдруг раскрылась незапертая по его оплошности дверь и на пороге, покашливая, показался неряшливо одетый усатый человек в измятой солдатской шинели, с вещевым мешком за плечами и с толстой суковатой палкой в руках.
— Вам кого? — испуганно вскочил Якшин.
— Не узнал? — скривил губы вошедший.
— Кирька… Кирилл? — широко раскрыл глаза Якшин, узнав своего давнишнего знакомого Кирьку Барина.
— Вернулся с окопных работ… Теперь я полноправный гражданин, — пояснил Кирька, бесцеремонно усаживаясь за стол.
Так же бесцеремонно предложил:
— Угощай, друг… Может, чего и покрепче найдется. Редкий я у тебя гость. Связаны мы теперь с тобой одной веревочкой… Одному хозяину служим.
Неохотно достал Якшин бутылку. Поставил на стол закуску, жалея, что в свое время неосторожно связался с Кирькой по одному темному делу и тот не позабыл своего компаньона.
Некоторое время спустя у гостя с хозяином уже шел деловой разговор.
— Получил назначение в комендатуре… старостой в село Батюшково, — хвастался Кирька.
— А в Песковатское почему не назначили?
— Опоздал немного. Там уже есть староста. — Глядя на Якшина, спросил: — Не ты меня тогда выдал? Обещал прийти в лес, документами помочь…
От строгого, пытливого взгляда гостя Якшин трусливо съежился.
— Шутник ты… — насильно улыбнулся он. — Мог такое подумать.
Оба долго молчали.
Прислушавшись к птичьему щебетанию, Кирька поинтересовался:
— Это для какой надобности?.. Любитель?.. Неохотно Якшин пояснил:
— Я тоже как в клетке при Советской власти существовал: взгляну — легче… Не один я в неволе…
Кирька с удивлением поглядел на Якшина. Похвалил:
— Мозговатый ты человек… Не бойся… Ночевать не останусь. — И, уже уходя, пояснил: — Знаешь, зачем я пришел к тебе? Послали из комендатуры. Связь со мной будешь держать. Рекомендацию я тебе выдал отличную…
— Понятно… — пробурчал Якшин, тяжело вздохнув и вспомнив неудачу с получением должности бургомистра. Даже и при новом порядке приходилось с боем пробиваться к лучшей жизни.
С этого дня, к удивлению соседей, с Якшиным стали происходить разные неожиданности. Едва успел уйти Кирька Барин, как к Яншину нагрянул немецкий патруль.
— Кто у тебя был? Партизан? — допытывался немецкий ефрейтор, водя Якшина вокруг дома и заглядывая во все закоулки. При этом солдаты так основательно потрудились, что об обыске у Якшина стало известно всей улице.
На другой день Якшин, теперь уже в обычной будничной одежде, снова побывал в комендатуре. Похищенное при обыске ему вернули. Домой он пришел с узлом в руках, жалуясь по пути всем встречным на фашистов. Наутро его арестовали и несколько дней продержали в подвале комендатуры.
— Какой Якшин-то твердый человек оказался! — удивлялись соседи, глядя на бывшего заведующего банями. А некоторые добавляли: — Только в беде люди и познаются… — Примечали, что к нему заходят какие-то неизвестные. Прошел слух, что Якшин держит связь с партизанами.
Встречаясь на улице с Гришей Штыковым, Якшин приветливо отвечал на поклон, считая того своим единомышленником. Тяжелый взгляд Якшина смягчался. Очевидно, он был не прочь остановиться и поговорить, но Штыков быстро проходил мимо. Как разведчик, он старался вести себя неприметнее, никому не мозолить глаза. Слух его необычайно обострился, глаза моментально, на лету схватывали все новое, и все это откладывалось в памяти для передачи партизанам. Но самое главное, для чего он был оставлен в городе, — это служить передаточным звеном между партизанами и их тайным агентом. Кто-то был еще оставлен на подпольной работе. Но кто, Гриша не знал. Между неизвестным и Гришей должен был состояться следующий разговор.
«Ваша мать дома?» — должен был спросить неизвестный.
«Эвакуировалась», — следовал ответ Гриши.
«А сестра?»
«Тоже эвакуировалась».
«Вот незадача-то…» — А потом самое главное: — «Старик шлет тебе привет».
Только после этого следовало выслушать, что хотел сообщить тот партизанам и, в свою очередь, передать ему задание партизан.
Но пока от партизан никто не приходил, и неизвестный тоже не появлялся.
Прохаживаясь часто по улицам, Гриша заприметил трех бывших тимуровцев: Генку, Славку и Костю.
Из тимуровцев и вообще из ребят мало кто остался в городе. Одни эвакуировались с родными, другие разъехались по деревням, Бесследно исчез, даже не простившись с ребятами, Витюшка. Никто из ребят в городе не знал, что он вместе с матерью ушел в соседний район. Из тимуровской команды осталось всего человек восемь.
И самыми боевыми из них оказались Генка, Славка и Костя. Гриша видел, как они безбоязненно шныряли среди вражеских солдат, выходили на шоссе, наблюдая, как мимо идут фашистские машины, громыхая гусеницами, ползут серые, заляпанные грязью танки и тяжелые самоходные орудия с длинными хоботами.