Чтение онлайн

– Согласен, – выдохнул Кравцов и впервые за последнее время почувствовал острое желание выговориться.

Драницына-старшая открыла дверь и без слов впустила Земцову. Как ни странно, но она была абсолютно трезва, умыта и чисто одета. Высокая худая женщина, в прошлом необыкновенно красивая той особенной красотой, что так привлекает к себе мужчин и раздражает женщин. В простой черной юбке и красной кофте, облегающих ее идеальную фигуру, Ирина Сергеевна Драницына, если бы не ее испитое одутловатое лицо и поредевшие, собранные в пучок волосы, могла бы выглядеть лет на десять моложе своего возраста.

Юля без слов протянула ей свое удостоверение, по которому Ирина скользнула равнодушным взглядом:

– Проходите вон туда, в комнату, я сейчас согрею чай… – и ушла, покачивая бедрами, как если бы она была на подиуме, а не в прихожей скромной квартирки с потемневшим от времени вытертым паркетом.

Бедность чувствовалась во всем, но соседствовала с чистотой, что тоже бросалось в глаза: на столе появились белоснежные чашки, промытые, без коричневого налета, как это обычно случается в домах, где люди пьют; на диване лежала подушка, а на ней – белая, чистая и выглаженная наволочка; стекла окон прозрачны до невидимости.

– Ко мне уже приходили из милиции, но я тогда была не в форме и не могла с ними говорить, – сказала Драницына, разливая по чашкам чай и разговаривая с Юлей так, словно они заранее договаривались о встрече и теперь им ничего другого не оставалось, как вести задушевную беседу.

– Вы видели Олю? Вы были у нее в больнице?

– Конечно. Я только что оттуда вернулась. Она, слава богу, уже пришла в себя, ее посетил один следователь, Корнилов, и задавал ей вопросы, а она, бедняжка, так устала, что пришлось ей сделать укол, и теперь она будет спать до самого утра. Знаете, я больше всего боялась, что у нее необратимо поврежден мозг, но она, представьте себе, узнала меня и даже спросила, где она и что с ней случилось… Вам это все может показаться несущественным, но я уже была готова к тому, что она вообще никак не будет реагировать ни на что… Хотя вспомнить, кто в нее стрелял, она пока не может. Врачи говорят, что память еще вернется. Но по мне – пусть лучше она ничего не помнит, живее будет.

– Вы извините меня за вопрос… Ее только ранили в голову, и все?

– Вы хотите спросить, не изнасилована ли она? Судмедэксперт, с которым я разговаривала, говорит, что ее изнасиловали, причем не один человек, но я ему не верю… У них свои интересы, ведь им куда проще будет свалить вину за случившееся на саму потерпевшую…

– Я что-то не совсем понимаю…

– Да что там понимать. – Она махнула рукой и отвернулась. – Они мне такого про нее наговорили, что я чуть со стыда не сгорела… Но Оля не такая, у нее еще не было ни одного мужчины. Она хорошая девочка. Просто она рано сформировалась, но это же не ее вина. Безусловно, мужчины заглядывались на нее, но это не не преступление, как вы считаете?

– Конечно. Ирина Сергеевна, я расследую убийство Вадика Льдова… Я понимаю, что мой визит к вам крайне несвоевремен, но Оля еще поправится, я в этом уверена, а вот Вадика уже не вернешь. Мы ведем расследование, и нам кажется, что эти преступления как-то связаны между собой… Вы же знаете про Ларчикову?..

– Ларчикову? Да, мне рассказали. Жалко ее, конечно, но такие, как она, или… я… Понимаете, такие, как мы с нею, хорошо не заканчивают. И не умирают своей смертью.

– Что вы имеете в виду?

– Таня пила. Она пришла в школу после двух лет лечения от алкоголизма. Мы с ней лечились вместе. Как вы думаете, чему хорошему может научить алкоголичка, пусть даже и как бы излечившаяся? У нас в обществе принято говорить о преподавателях только хорошее, они, мол, жертвы нашего времени, полунищие благородные люди, отдавшие себя детям и образованию… А я против обобщений. Все люди разные, и к каждому нужно подходить индивидуально. Вот Таня Ларчикова. Она была несомненно талантливым человеком, но НЕ УЧИТЕЛЬНИЦЕЙ. Из нее получилась бы хорошая журналистка, но, повторю, не учительница. Вы бы послушали, как вела она уроки – это же форменный бред! Анекдоты травила, сидя на столе, разглагольствовала на политические темы, заставляла учеников писать сочинения на совершенно немыслимые темы и словно насмехалась над всеми и над собой в первую очередь… Кроме того, в Таниной жизни большое место занимали мужчины, без которых она вообще не могла обходиться… У нее всегда было много любовников; думаю, что у нее были романы даже с учениками, да с тем же Льдовым! Она сама звала меня к себе на дачу – развлечься с мальчиками… Я понимаю, что вы не верите мне, потому что у нас не принято говорить такое об учителях, но учителя – это те же люди, со своими недостатками и, как ни крути, пороками. Я знаю многих из них, которые ненавидят учеников и находят садистское удовольствие в том, чтобы мучить своих подопечных… Хотя, безусловно, большинство учителей достойны всяческого уважения и действительно преданы своему делу.

– Вы можете предположить, кто убил Ларчикову?

– Понятия не имею. Хотя, когда я видела ее в последний раз, она рассказала мне историю, которая, кстати, могла бы заинтересовать вас. Дело в том, что совсем недавно Таня познакомилась с одной женщиной, приезжей, которая дала ей в долг довольно крупную сумму. Не знаю, как вас, но меня этот факт насторожил. Представьте себе, вы приехали в другой город, где вас никто не знает и вы никого не знаете. Вы знакомитесь с женщиной и буквально через неделю даете ей в долг сто тысяч рублей! На машину.

– Такого не бывает. Это сильно смахивает на взятку.

– Правильно. Вот и я Тане тоже говорила – неспроста она дала тебе эти деньги, ты ей зачем-то нужна… И вот, пожалуйста, нету Тани. Ни машины, ни Тани…

– А где же деньги?

– Представьте, она купила себе две шубы, хрустальную люстру, а остальное проела-пропила… Благо Пермитин, ее жених, обещал погасить этот долг…

– Какая странная история. А больше Ларчикова ничего не рассказывала об этой женщине?

– Рассказывала. Но все это касается только Пермитина Михаила Яковлевича. Удивительно, но ее женихом оказался наш сосед. Понимаете, он много старше Тани, но вроде как влюбился в нее… Хотя я в подобное не очень-то верю. Но это уже не мое дело. Так вот. Эта женщина, ее зовут Лариса, рассказала о Пермитине много такого, что насторожило Таню и даже испугало. Ведь Михаил Яковлевич – вдовец. Пять лет тому назад у него погибла жена, и она тоже была намного моложе его, совсем девчонка и, говорят, красивая. Они жили с ней в шикарном доме на улице Некрасова, в таких апартаментах, которые вам и не снились… Приехали они откуда-то с Севера, купили эту квартиру, и, казалось бы, чего еще нужно?! Но возвращается как-то господин Пермитин домой, открывает дверь, а на полу лежит его жена, вернее, не вся жена… Короче, ей отрезали голову. Представляете себе шок? Ее похоронили, а убийцу так до сих пор и не нашли.

– Ирина, какие ужасные вещи вы рассказываете!

– Да это не я рассказываю, а Таня Ларчикова, а ей, в свою очередь, рассказала как раз та самая женщина, Лариса.

– А вы хорошо знаете вашего соседа?

– Он переехал сюда недавно, но в подъезде к нему все относятся с уважением. Быть может, потому, что он человек вежливый, с виду интеллигентный, тихий… Знаете, он любитель хоровой музыки, из его квартиры часто можно услышать мессы Баха, а на простых людей это действует… Послушайте, я же не рассказала вам самого главного! Эта Лариса утверждала, что будто бы это сам Пермитин убил свою молодую жену.

– Я так и поняла.

– Вот поэтому-то Таня и испугалась, стала следить за своим женихом, некоторое время ходила за ним буквально по пятам и даже нанимала такси, чтобы держать его в поле зрения… Но у него довольно однообразная жизнь, ведь он пенсионер, особых увлечений у него нет, разве что фотографии… Он ходит по школам и фотографирует детей. Но я уверена, что это не ради заработка, он и так довольно богатый человек, а просто так, для души, чтобы заняться чем-нибудь полезным и интересным. Я вон и Олю свою к нему отпускала, пусть, думаю, поучится у него фотографировать, проявлять… Да и вообще, разве плохо, если ребенок в таком трудном возрасте будет общаться с умным интеллигентным человеком? Пусть уж лучше с ним, чем со своими недоумками-сверстниками, у которых в голове один только…