Чтение онлайн

Филос приблизился к стеллажу, посмотрел в картотеку и выбрал один из кубиков. На нем были нанесены красным цифры. Филос сверил их с картотекой, подошел к стоявшей у стены кушетке и извлек из открывшейся в стене нише какое-то устройство. Это был шлем в виду чаши со штативом. — Церебростиль, — с этими словами Филос показал Чарли внутреннюю часть шлема. Там ничего не было кроме, примерно, дюжины резиновых нашлепок, охватывавших голову со всех сторон.

— Тут нет ни электродов, ни щупов, и это совсем не больно.

Взяв кубик, Филос открыл небольшую камеру в верхней части шлема и, вставив внутрь кубик, закрыл крышку на защелку. Затем он лег на кушетку, одел шлем и плотно прижал его к голове. Шлем несколько наклонился вперед, потом назад и принял нужное положение.

Филос спокойно лежал и улыбался Чарли.

— Теперь извини меня на пару минут.

Он закрыл глаза, поднял руку и дотронулся до выступающего на гребне шлема кнопки. Кнопка осталась в нажатом положении, а рука Филоса безвольно упала.

Воцарилась глубокая тишина.

Кнопка щелкнула и выдвинулась, Филос открыл глаза. Сняв шлем, он сел. Никаких признаков усталости или перенесенных усилий заметно не было.

— Совсем недолго, правда?

— Что ты делал?

Филос указал на небольшую камеру, куда он опустил кубик. — Это небольшая работа, которую я подготовил по определенным аспектам хомо сапиенс. Ее нужно было слегка… отредактировать. Ты говорил, что некоторые вещи ты предпочитаешь не знать, кроме того я хотел передать эти знания тебе в виде скорее письма, чем в виде сухого изложения учебника.

— Ты хочешь сказать, что можешь вот так сходу изменять записи?

— Для этого требуется некоторая практика и большая концентрация, но в принципе — да, могу.

Ну, давай начнем.

Чарли глядел на шлем и все еще колебался. Филос рассмеялся. — Давай, одевай. Больно не будет, и ты окажешься значительно ближе к дому.

Чарли собрался с духом и улегся. Филос одел на него шлем и приладил его на голове. Чарли почувствовал, как мягкие нашлепки, как пальцы, ощупывают голову. Что-то щелкнуло. Шлем чуть изменил свое положение и застыл. Филос взял руку Чарли и поднес ее к кнопке. — Нажимай сам, когда будешь готов. Пока не нажмешь, ничего не будет происходить.

Филос отступил назад.

— Расслабься.

Лежа, Чарли посмотрел на него. Ни злости, ни хитрости нельзя было прочесть в странных темных глазах — только мягкое одобрение.

Он нажал кнопку.

Герб пересекает задний двор, ломая голову, как бы удобнее навести Смитти на разговор о плакате — ведь именно он взбесил Жанетт — и в это же время не дать ему понять, что Жанетт рассердилась.

Смитти возится над грядкой с маргаритками. При виде Герба он выпрямляется, отряхивает колени и сразу же разрешает проблему Герба.

— Привет. Заходи, хочу тебе что-то показать. Думаю, до тебя уже дошло.

Герб перелазит через низкий парапет и следует за Смитти в дом. У того отличная комната для отдыха. Нагревательный котел выглядит как музыкальный центр, а музыкальный центр похож на радиатор. Стиральная машина с сушкой смахивает на телевизор, телевизор — на кофейный столик, бар совсем как бар, и все отделано настоящей сучковатой сосной.

Центральное место над баром занимает плакат, в красивой рамке и под стеклом. Он исполнен крупными буквами готическим шрифтом, поэтому читать его приходится медленно, и от этого еще смешнее. Плакат — это цитата, источник которой указан мелкими буквами внизу: «из сочинений Средневекового Философа».

Хорошая женщина (по наблюдениям древнего философа) подобна угрю в мешке с 500 змеями, и если мужчине посчастливится найти этого угря среди всех змей, то он будет в лучшем случае держать мокрого угря за хвост.

Герб уже готов внутренне присоединиться к Жанетт в ее негодовании, но содержание плаката для него полная неожиданность, и он вместо этого покатывается со смеха, а Смитти лишь подхихикивает. Потом Герб спрашивает, как восприняла плакат Тилли.

— Женщины, — важно отвечает Смит, — отсталый народ.

Филос правильно сказал: это похоже на письмо. Однако, чтение его оказалось совершенно новым опытом для Чарли. Он нажал кнопку, раздался мягкий щелчок — сколько затем времени прошло сказать невозможно, так как внутренние часы человека, подсказывающие ему, как долго звенит звонок пять секунд, пять минут или пять часов — были сразу же остановлены. Слишком долго эта процедура занять не могла, сознания он не терял. Когда кнопка щелкнула во второй раз, он увидел стоящего над ним и улыбающегося Филоса. Чувствовал он себя так, как человек, прочитавший и отложивший в сторону длинное и интересное письмо от друга.

Вздрогнув, он сказал по-английски:

— Ну, слава Богу!

«Чарли Джонс (так начиналось «письмо»), ты не можешь быть объективным в этой дискуссии. Но постарайся. Пожалуйста, постарайся.

Ты не можешь быть объективным, потому что был воспитан, погружен, обучен, принужден, наконец, относиться к этой проблеме именно так с тех пор, как начал носить синие пинетки. Ты пришел к нам из времени и из места, где мужское начало у мужчин и женское начало у женщин, а также вся важность различия между ними считались почти главным фактором.

Поэтому начну с того, что ты можешь считать главной гипотезой. Фактически, это — истина, и если в заключение она пройдет испытание тобой, то и ты согласишься, что это есть истина. В противном случае, нельзя будет считать это твоей виной — в этом виновата твоя ориентация.

Между мужчиной и женщиной больше сходств, чем различий.

Прочти внимательно учебник анатомии. Легкое есть легкое и почка есть почка и у мужчин, и у женщин. Статистически, скелет женщины легче, голова меньше и так далее. Однако, нельзя исключить, что такое положение сложилось в результате многих лет эволюции. Если отбросить в сторону подобные предположения, то можно заметить, что многие женщины выше, сильнее, имеют более широкую кость, чем большинство мужчин, в то же время многие мужчины меньше, легче, слабее, чем большинство женщин. У многих мужчин отверстие таза больше по размерам, чем у многих женщин.