Чтение онлайн

Великан, неуклюже переваливаясь, поспешил к своим сокровищам, терпеливо собрал разбросанные по каюте книги и одну за другой поставил на место, нежно поглаживая переплет, словно утешая.

– Тут что, ни одной с картинками? молчун изучающе посмотрел на Главного, затем снял с полки большой том. Капитан выхватил книгу у него из рук, торопливо пролистал.

– Горы, - разочарованное ворчание.
– Старые дома.
– Шелест страниц. Какие-то поганые лодки...

Он хлопнул книгой но столу.
– Неужели нет ничего, что мне нужно?

Молчун терпеливо ждал продолжения.

– Тебе что, надо на пальцах объяснять?
– прогромыхал капитан.
– У меня зудит в одном месте. Молчун. Ну, с тобой такого не бывает... Хочу поглазеть на картинки с девочками, дошло?

Лицо Молчуна казалось совершенно бесстрастным, но под маской спокойствия скрывался панический ужас. Главный никогда, - никогда!
– не вел себя так, тем более в середине полета. Будет еще хуже. Намного хуже. И очень скоро.

Он повернулся и бросил полный ненависти взгляд на неразлучников. Если бы не эти твари...

Ждать нельзя. Сейчас уже нельзя. Надо что-то сделать. Придумать что-нибудь...

– Ну давай, соображай быстрее, - изнемогал Главный.
– Господи ты Боже мой, даже такой монах должен иметь хоть что-то, чтобы не умереть от воздержания...

Молчун отвернулся, на мгновение зажмурился, потом взял себя в руки. Он пробежал ладонью по корешкам книг, поколебался, и в конце концов вытащил толстый альбом. Вручил его капитану и молча направился к пульту управления. Склонившись над компьютерными распечатками, притворился, что поглощен работой.

Главный развалился на койке Молчуна и открыл альбом.
– Микеланджело: вот дерьмо собачье!
– прорычал он. Потом фыркнул и промычал что-то, словно перенял от приятеля манеру выражать мысли.

"Статуи", - донесся до Молчуна уничтожающе-презрительный полушепот. Однако Главный стал листать страницы, впившись глазами в иллюстрации, и наконец замолчал.

Неразлучники посмотрели на маленького человечка с грустной нежностью. Потом стали посылать умоляющие взгляды Молчуну, но они, словно стрелы по щиту, скользили по широкой спине разгневанного великана.

Молчун вертел в руках ленту с кодом Земли. Неожиданно он разорвал ее надвое, потом порвал клочки. Грязное, прогнившее место. Нет ничего более непробиваемо-тупого, чем консерватизм торжествующей распущенности.

Создайте сибаритскую культуру с неисчерпаемым набором искусственных забав, и вы получите особую породу узких, чопорно-высокомерных, легко впадающих в ужас люден, которые живут в непробиваемом панцире условностей, абсолютизируют немногие сохранившиеся табу и всегда соблюдают правила, - даже правила узаконенного разврата, - истово оберегая избранную коллекцию ханжеских запретов. В подобном обществе ни в коем случае нельзя использовать определенные слова (они вызовут злобный смех), носить одежду определенных цветов, использовать определенные интонацию и жесты под страхом публичной расправы. Правила поведения обширны, они обладают абсолютной силой. В этом мире сердце не смеет петь, ибо исходящее от того, в чьей груди оно бьется, тепло великой радости жизни сразу выдаст его.

А если все-таки хочешь быть свободным от уз внешней оболочки и ощущать эту радость, беги в космос. В слепящую пустоту одиночества. Пусть здесь, в тиши корабля, мерно текут дни, проходят годы; ты же, укрывшись в непробиваемом панцире, терпеливо жди, и снова жди, когда в очередной раз придет момент полного освобождения, время отдыха от чужих взглядов. Вот тут радость вырывается наружу, и можно кружиться в диком танце, кричать, плакать, рвать волосы на голове, пока слезы не заволокут глаза, - в общем, делать все, чего жадно требует твоя столь нестандартная натура.

Полжизни потратил Молчун, чтобы найти свою свободу, и он сохранит ее любой ценой. Чужая жизнь. Тонкости межпланетной дипломатии, даже благополучие родной планеты, - всем этим великан был готов пожертвовать, лишь бы избежать такой опустошающей утраты.

А она неизбежна, если кто-нибудь раскроет его секрет. Теперь о нем знали неразлучники.

Он стиснул ручищи так, что захрустели костяшки пальцев.

Вот жители Дирбану читают все тайные помыслы, запечатленные в податливом мозгу влюбленной парочки; преодолевая пространство космоса, новости достигают Земли; громогласная реакция и Главный, на которого обрушится вся суть омерзительного скандала.

Нет. Пусть Дирбану сочтут себя оскорбленными, пусть родная планета обвинит экипаж в преступной небрежности, или даже в измене, - все, что угодно, только бы не открылись миру губительные истины, которые выкрали из его мозга неразлучники.

Очередной прыжок; первая мысль, мелькнувшая в мозгу Молчуна, как только он восстал из небытия: "Надо торопиться".

Он скатился с койки, свирепо оглядел лежащих без сознания неразлучников. Беспомощных. Беззащитных.

Размозжить им голову.

Да, а потом Главный... Как объяснить Главному?

Что они напали на него, попытались захватить корабль? Молчун потряс головой, словно медведь в пчелином улье. Капитан ни за что не поверит. Даже если бы неразлучники сумели открыть дверь, а это нереально, - невозможно представить себе, что такие хрупкие, тонко чувствующие и умные создания вдруг на кого-нибудь набросятся, тем более если противник обладает недюжинной силой и статью.

Яд? Но среди идеально подобранных, стопроцентно полезных продуктов, хранящихся в пищеблоке, пет ничего, что могло бы пригодиться.

Молчун перевел взгляд на капитана и едва не задохнулся от внезапно охватившего волнения.

Ну конечно!

Великан подбежал к шкафчику Главного. Как же он сразу не сообразил, что маленький сорвиголова с огромным гонором не мог бы жить, постоянно куражась, задирая всех и каждого, если бы не имел оружия. А люди подобного типа обычно выбирают...

Роясь в вещах Главного, великан уловил какое-то движение за спиной.

Неразлучники пришли в себя.

Ну и пусть!

У него вырвался издевательский смешок: безжалостный, отвратительно жестокий. Инопланетяне прижались друг к другу, их глаза испуганно блестели.