Чтение онлайн

– Понимаю, - сказал Джек мягче.
– Это страшно, потому что чужое, а где-то в глубине души у нас всегда сидит: чужое - значит, опасное. Поэтому мы с чужими ведем себя лучше, чем с друзьями.., и все-таки, по-моему, не стоит давать этому серому аспирин.

– Но он дышит тем же воздухом, что и мы. И в пот его бросает. И говорить он, наверно, умеет...

– Пожалуй, ты права. Что ж, надо попробовать, может, хоть немного снимет боль. Дай ему только одну таблетку.

Айрис отошла к колонке, налила воды в алюминиевый стаканчик. Опустилась на колени подле своего пациента и, одной рукой поддерживая серебристую голову, осторожно сунула ему в рот таблетку аспирина и поднесла к губам стакан. Он жадно выпил воду и вдруг весь обмяк.

– Ах, черт.., вот этого я и опасался! Айрис приложила ладонь к груди больного - послушать сердце.

– Джек!!!

– Неужели он.., что с ним, Айрис?

– Нет, не умер. Но послушай...

Джек приложил рядом свою ладонь. Сердце билось тяжело, медленно каких-нибудь восемь ударов в минуту. А за этими размеренными ударами, совершенно не в такт, частили другие - резкие, страшно быстрые, должно быть, около трехсот в минуту.

– У него какой-то сердечный приступ, - сказал Джек.

– Да, и с двумя сердцами сразу!

Неожиданно этот странный человек вскинул голову и испустил протяжный, пронзительный, с переливами вой. Глаза распахнулись во всю ширь, в них трепетала, то затягивая, то вновь открывая зрачок, прозрачная пленка. Он лежал совершенно неподвижно и все вопил, захлебывался криком. И вдруг схватил руку Джека и поднес к губам. Молнией сверкнул острый светло-оранжевый язык, дюйма на четыре длиннее, чем полагается, и лизнул ладонь. Потом удивительные глаза закрылись, вопли перешли в слабое хныканье, а там и вовсе утихли, и он мирно свернулся калачиком.

– Уснул, - сказала Айрис.
– Ох, надеюсь, мы ничего плохого не натворили.

– Что-то мы с ним явно сотворили. Будем надеяться, что это не очень опасно. Во всяком случае, рука его сейчас не мучает. А мы того и добивались.

Айрис подложила подушку под серую, непривычной формы голову, проверила, удобно ли незнакомцу лежать на надувном матрасе.

– Какие у него красивые усы, - сказала она.
– Совсем серебряные. С виду он очень старый и мудрый, правда?

– Вроде филина Иди ложись.

Джек проснулся рано; ему снилось, что он с зонтиком вместо парашюта выбросился из летающего мотоцикла и, пока падал, зонтик обратился в леденец на палочке. Он приземлился среди острых зубчатых скал, но они спружинили мягко, как губка. Его тотчас окружили русалки, очень похожие на Айрис, кисти рук у них были в форме шестеренок. Но во сне ему было все нипочем. Проснулся он улыбаясь, необычайно веселый и довольный.

Айрис еще спала. Где-то звонко смеялась Молли. Джек сел, огляделся раскладушка Молли была пуста.

Тихонько, стараясь не разбудить жену, он сунул ноги в шлепанцы и вышел из палатки.

Молли стояла на коленях напротив странного гостя, а он сидел на корточках и...

Они забавлялись детской игрой в ладоши: кто не успеет отдернуть руку, получает шлепок.

– Молли!!!

– Да, пап?

– И не совестно тебе? Ведь у него сломана рука!

– Ой, я забыла! Ты думаешь, ему больно?

– Не знаю. Очень может быть, - сердито сказал Джек Герри. Он подошел к гостю, взял его за здоровую руку. Тот поднял голову и улыбнулся. Очень славная, обаятельная у него оказалась улыбка. А зубы - острые, до странности редко расставленные.

– Иии-у мау мадибу Мяус, - сказал он.

– Это его так зовут, - живо пояснила Молли, наклонилась и потянула пришельца за рукав:

– Мяус! Эй, Мяус! И ткнула себя пальцем в грудь.

– Мооли, - сказал Мяус.
– Мооли Геери.

– Видишь, пап, видишь?
– в восторге закричала Молли. И ткнула пальцем в отца:

– А это папа. Па-па.

– Баа-ба, - сказал Мяус.

– Не так, глупый! Папа!

– Баба.

– Да папа же!

Джек, тоже увлекшись, показал на себя пальцем:

– Джек Герри!

– Шек Герц, - повторил пришелец.

– Недурно. Молли, он просто не выговаривает "п" и "ж". Это еще не так плохо.

Джек осмотрел лубки. Айрис очень толково их наложила. Поняв, что вместо двух костей - локтевой и лучевой, как должно быть у обыкновенного человека, у Мяуса только одна, Айрис закрепила ее в нужном положении при помощи двух дощечек вместо одной. Джек усмехнулся. Умом Айрис не допускает самого существования Мяуса; но как нянька и сиделка она не только признала его странную анатомию, но и вышла из положения.

– Наверно, он очень вежливый, - сказал Джек смущенной дочери.
– Раз тебе вздумалось играть с ним в шлепки, он будет терпеть, даже если ему больно. Не надо пользоваться его добротой, пичуга.

– Не буду, пап.

Джек развел костер, и, когда из палатки вышла Айрис, на перекладине из свежесрезанных палок уже бурлила в котелке вода.

– Понадобилось стихийное бедствие, чтобы ты взялся готовить завтрак, проворчала жена, стараясь скрыть довольную улыбку.
– Как наш больной?

– Процветает. Они с Молли утром состязались в шлепки-ладошки. Кстати, балахон на нем опять стал красный.

– Слушай, Джек... Откуда он взялся?

– Я еще не спрашивал. Когда я научусь мяукать или он научится говорить, может быть, мы это выясним. Молли уже дозналась, что его зовут Мяус.
– Джек усмехнулся.
– А он меня зовет Шек Герц.

– Вот как? Он шепелявит?

Айрис занялась стряпней, а Джек пошел осматривать дом. Все оказалось не так уж плохо - честь и слава нелепой постройке. Мезонин в две комнатки, видимо, надстроенный позже, попросту насадили сверху на старый одноэтажный домишко. Старая крыша, обнажившаяся после того, как слетела сбитая на скорую руку верхотура, выглядела вполне сносно. Они с Айрис прекрасно разместятся в гостиной, а постель Молли можно поставить в кабинете. В гараже есть инструмент и доски, денек выдался теплый и безоблачный, и Джек Герри, как всякий литератор, радовался тяжелой работе, за которую не заплатят ни гроша, - лишь бы только не писать. К тому времени, когда Айрис позвала его завтракать, он почти очистил крышу от обломков и составил план действий. Главное - перекрыть дыру там, где еще недавно была лестничная площадка, да еще проверить крышу, не протекает ли. Ну, это мигом покажет первый же хороший дождь.