Чтение онлайн

отменяют — миноносец,

конь, встающий на дыбы.

Это писано ль в законе,

чтобы женщины и кони

на одном лугу паслись?

Кобылица вертит крупом,

командарма мчит по трупам, —

впрочем, многие спаслись.

Быт советский строг и труден —

да вытруживает трутень

трудовой пчелы амур!

С партбилетом и портпледом

едет в Мексику полпредом

просвещать туземных дур.

А другой — нужда ли в гении,

eсли друг водил на Генуи

aзиатскую орду? *

Впрочем, лучше понемножку

заводить в Москве «реношку»

наяву, а не в бреду.

Соответствуя гознакам,

cтань Стрельцу Тельцом и Раком,

aпробируй брик-и-брак.

Укрепляйся браком, бриком —

в небе диком ЦИКом, РИКом

большевицкий зодиак.

Мартовский пленум

вычислил тонны и кубы

стану я членом

партии Ганы и Кубы

Вместе с Фиделем

и колонелем Мангистой

землю поделим

между сырцом и канистрой

Жадной Сахаре

мало наливок и пива

лев на сафари

нам улыбается криво

Черные чада

вымоют кожу и кости

в озере чада

серы, испарины, злости

Люди Анголы

голодны, голы и босы

шлют им Помголы

тезисы, пункты, запросы

Глыбы и кубы

мессопотамы как боги

толстые губы

тонкие, тонкие ноги

Матка Россия, мачеха чеха, —

и россиянам с тобой не потеха.

Долго ль разгадывать, ухом на брюхе,

истину в пьяной твоей бормотухе?

Черта ли в стуле, проку ли в пыли,

во всероссийской твоей чернобыли?

Радио-Иродом метишь младенцев

да и родителей-непротивленцев.

Мы ж воспротивимся: сгинь! не погань!

Бегством в Египет — Сибирь и Нягань.

Будто сверхсрочник (на сочинском флоте!)

Рашка полощется в нефти-компоте.

Только Шарапова, став ШарапОвой,

в Штатах готовится к жизни по новой,

чтобы явиться неистовой Машей

в тесном пространстве бэкхэндов и смашей

и Артемидой в античной тунике

или Победой в облике Нике

отвоевать у соперницы корт —

или поставить в рекламе рекорд.

Я, в тех же Штатах глухо затерян,

не уподобился прочим тетерям:

слушаю крики моей амазонки

и не грущу о родимой сторонке.

Мне принесли не великие радости

тамошние широты и градусы.

Жизнь оказалась слаще и проще

в воображаемой Марьиной Роще.

Машу на скорую помощь зови —

вместо России и вместо любви.

* Примаков: не водил, но собирался во главе 2-й Конной армии — охранять Ленина на конференции.

Похожие на домашних

Труд молитвы

Долгинова Евгения

— Свечки ставишь за кого?

— За моих умерших бабушек, за их упокой.

Он не ставит свечки за родителей. Здесь никто не любят говорить про родителей — разве что младшие, 8-10- летние, они все еще хотят к маме, еще на что-то надеются, а старшие молча проживают свой сюжет, и никто не делится воспоминаниями — хороших у них очень мало, а плохие — угнетающе одинаковы. Но чаще всего бывает так, говорит директор, что к юности они уже «простили родителей», и мальчик, который мечтал, как вырастет и выкинет из дома мать, начинает самоотверженно ухаживать за ней, совсем обезножевшей, превратившейся в развалину всего через год после освобождения с зоны, кормить, мыть — очень хороший мальчик, кстати, делает успехи, получает сейчас вторую специальность. Один воспитанник, например, собирается лишить родную маму родительских прав на братьев и сестер. Мама у него очень эффективная детородная машина. Восемь детей, часть в интернатах, и сейчас снова беременна, и мальчик, живущий в казенном доме, намерен это прекратить.

Дети и подростки с диагнозом ЗПР («задержка психического развития» — корректируемый диагноз) в разговоре почти неотличимы от «обычных детей», — внешне точно неотличимы, нет на них никакого «казенного отпечатка». Кто-то слегка косноязычен, кто-то говорит медленнее других, — ну так ничего удивительного, множество подростков несовершенны в речи; кто-то просто отказывается говорить, несмотря на просьбы воспитателя, и делает надменное лицо; что ж, имеет право. Часть воспитанников учится в обычной школе, кто-то во вспомогательной, кто-то в ПТУ или колледже — сейчас 20 детей от 7 до 20 лет, большинство — мальчики. В разновозрастной группе все юноши кажутся моложе, а все мальчики — старше. Один мечтает «искупаться в океане», другой — получить в подарок радиоуправляемый джип, третий хочет пойти учиться на повара, а четвертый затрудняется сказать, о чем он мечтает, так много желаний, что выбрать одно никак нельзя.

Коррекционный православный детский дом создали в 1999 году, по благословению митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия; учредителями стали администрация Ногинского района Мособласти и церковь Успения Божией Матери.

— Мы сами плохо представляли, как это делать. Были определенные проблемы с регистрацией — у нас церковь отделена от государства, но можно найти компромисс, — говорит директор Виктор Самозванцев. — Потом уже к нам обращались за опытом.

Тогда у многих было понимание, что традиционные педагогические техники работы с проблемными детьми уже не работают. Девяностые годы дали всплеск маргинальных семей, а здание вечерней школы, назначенное под детский дом, находилось буквально под сенью храма Успения, — так и решили, что церковь будет духовным наставником этих детей. Прецедентов практически не было, опыт они нарабатывали интуитивно.

— В чем была идея? Церковь формирует базовое доверие к миру, — говорит Виктор Александрович. — У всех наших — ранняя сенсорная депривация. Ребенок познает мир через мать, а мать не дает ему ни тепла, ни любви, если мать — зло, то ребенок и мир воспринимает так же. Церковь в каком-то смысле может заменить мать — недаром мы говорим «мать наша церковь» — и стать окном в мир. И самое главное, возвращает доверие к нему.