Шрифт:
Мы можем быть счастливыми, и никто не вправе запретить нам это. Но в то же время мы не привыкли доверять своим ощущениям. Что нужно знать о счастье, чтобы не бояться его? Абсолютное большинство россиян считают себя счастливыми: об этом заявляют 85% участников опросов1. Но открыто говорить о счастье по-прежнему не принято. Кажется, что «счастливый человек» – титул, который нужно заслужить и подтверждать постоянно. Зарабатывать много (а не сколько необходимо), иметь образцовую семью и хорошую работу. Но исследования показывают, что счастье не сводится к «лучшей жизни». Оно похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. И все же – можно ли «измерить» счастье? Что говорят об этом представители разных областей науки? НЕЙРОБИОЛОГИЯ БАЛЬЗАМ ДЛЯ НЕЙРОНОВ С точки зрения нейробиологии эмоции – не более чем интерпретация мозгом сигналов, которые он получает. Когда мы ловим на себе восхищенные взгляды, ждем заказ в ресторане, впервые видим лицо своего ребенка, наши нервные клетки обмениваются сигналами через гормонынейромедиаторы. Дофамин, к примеру, отвечает за предвкушение удовольствия от еды. Когда любовь окрыляет нас – это действует окситоцин. А когда нас хвалят, мы буквально купаемся в серотонине. Эмоции действуют так сильно, потому что обеспечивают выживание и продолжение рода. Они достались нам от диких предков, которым было важнее быстро ориентироваться, чем размышлять. «Слону не нужно «пытаться» за помнить признаки местности, где бывает вода. Дофамин автоматически создает у него в мозгу нейронный путь, – пишет Лоретта Брой нинг (Loretta Breuning), автор книги Гормоны счастья. – В следующий раз, когда он увидит нечто похожее на родник, импульсы пойдут по нейронной цепочке и вызовут прилив «гормона счастья». Но наша жизнь устроена сложнее, чем у слона, – поэтому кроме быстрой «бессознательной» у нас есть еще и «сознательная» часть. Она отвечает за планы, цели и поведение в сложных ситуациях.
Проблема в том, что две «бухгалтерии» мозга не всегда могут договориться между собой. Например, сознательно мы хотим хорошо выглядеть и ради этого отказываемся от калорийной пищи и ходим в спортзал. Но как только чувствуем голод, в нас просыпается млекопитающее, которое не понимает наших целей. Его интересует одно: достать питательных веществ и запасти их впрок. Чтобы удержаться от соблазна, приходится напрягать силу воли и подкармливать себя обещаниями будущей счастливой жизни в стройном теле. «Парадокс вот в чем: чтобы обрести сознательное счастье, нам нужно понять бессознательный язык мозга, – объясняет Лоретта Бройнинг. – И возможно, обмануть его». ЭКОНОМИКА ТАНЦЫ НА БЕГОВОЙ ДОРОЖКЕ Мозг каждого из нас уникален, поэтому и об разы счастья у каждого свои. Но что обеспечивает счастливую жизнь в целом? Долгое время экономисты считали, что счастье означает максимальное удовлетворение потребностей. Его можно измерить объективно – в деньгах на банковском счете, качестве продуктов и услуг. Действительно, до какого-то момента мы становимся счастливее, когда богатеем. Однако в 2010 году лауреаты Нобелевской премии по экономике Даниэль Канеман (Daniel Kahneman) и Ангус Дитон (Angus Deaton) доказали, что после достижения «оптимального уровня» доходов (для США это 75 тысяч долларов в год) рост счастья останавливается2. Более того, возникает эффект «беговой дорожки» – уровень жизни, недавно казавшийся нам пределом мечтаний, через неделю, месяц или год перестает удовлетворять. Хочется чего-то большего, и на этом желании с успехом паразитирует реклама. Погоня за ощущениями становится самоцелью, но новые модели гаджетов и более дорогие развлечения дают лишь возможность «удержаться в седле», на время унять беспокойство. Недавно эту проблему совместными усилиями пытались решить канадские, американские и британские экономисты. В 2011 году они выпустили статью «Если деньги не делают вас счастливыми, возможно, вы тратите их неправильно». Их рецепт сводится к тому, чтобы дисциплинировать себя: платить за «впечатления», а не товары; потреблять удовольствия «маленькими порциями», но часто; больше вкладываться в то, что обеспечивает стабильную «хорошую жизнь» (медицина, образование, условия жизни), а не в статусные вещи.
Конец ознакомительного фрагмента.