Чтение онлайн

Эдвин молчал. Он уже не знал, кто с ним говорит, Оливер Рид или Джек; образ актера из другой эпохи, словно дым, заполнил комнату.

– Оливер Рид умер, – сказал Джек. – И мне что-то нездоровится. Той ночью в Маниле я перепил, перессал и перешутил Оливера Рида. Если бы снова повторить ту ночь…

Стакан Джека опустел. Эдвин молчал. Что тут скажешь? Он – лишь зритель на параде. Или похоронной процессии.

– Ностальгия, – сказал Джек. – Последнее пристанище конченых людей. Той ночью в Маниле мы уделали этот городишко. Олли был словно буйный слон, пиджак дырявый, в глазах странная безумная радость. Лыка не вязал. Свою тень вызывал на кулачный бой. Весь облился ромом и предлагал руку и сердце местным шлюхам. Вытащил я его из очередной потасовки и говорю: «Олли, ты смутьян хренов». А он: «Ничего подобного. Я не смутьян. Я скандалист. Это совсем другое. Смутьяны превращаются в священников, политиков или социальных реформаторов. Вмешиваются в жизнь людей. Скандалисты не суются в чужие дела. Они безумствуют, и орут, и радуются жизни, и грустят, что она такая короткая. Скандалисты вредят только самим себе, а все потому, что слишком любят жизнь и не хотят ложиться спать». – Джек надолго замолчал. Налил себе еще, но не выпил. – Они слишком любят жизнь и не хотят ложиться спать.

– Джек, насчет книги…

– Знаешь, у него на члене был вытатуирован петушок. На самом деле. А однажды он трахался посреди главного корта Уимблдона. Конечно, уже после игры. Он первый сказал с экрана: «Пошел на хуй», знаешь об этом?

– Да, – неожиданно тихо сказал Эдвин. – Знаю.

– А знаешь, что Оливер Рид открыл тайну жизни? Эдвин покачал головой.

– Да, это правда, – сказал Джек. – Открыл тайну жизни. Хочешь узнать? – Эдвин молчал, и Джек продолжил по памяти: – Вот тайна жизни по Оливеру Риду: «Не пей. Не кури. Не жри мяса. Все равно сдохнешь». Вот скажи мне, что ты, бледный сосунок, можешь к этому добавить? Предельно честные слова, не находишь?

Но Эдвину нечего было добавить, и Джек это знал. Снаружи доносился рев мотора – все ближе и ближе. Жара в трейлере стала просто невыносимой. Эдвину казалось, что вот-вот он лишится чувств или просто вырубится.

– Твои дружки, – сказал Джек, выглянув в окно. – Вернулись-таки.

Эдвин кивнул. Он встал, хотел что-то сказать, но передумал. Не смог подобрать слова.

– Подожди, – сказал Джек. – Пока ты не ушел… – Что?

– Возьми, – Джек запустил по столу пистолет. – Забирай и делай что хочешь. Мне уже все равно. – Он демонстративно повернулся к Эдвину спиной и принялся складывать бумаги в очередную коробку.

Эдвин ощутил тяжесть пистолета в ладони. Посмотрел на широкую дразнящую спину Джека Макгрири и подумал: «Все так просто. Никому он не нужен. Его хватятся дай бог через несколько недель. И он превратится в мумию, вяленое мясо, анахронизм». Эдвин поднял пистолет, прицелился и прошептал:

– Пиф-паф! Ты убит. Опустил пистолет и вышел.

Джек не обернулся. Лишь пробормотал под нос:

– Трус.

А снаружи, под палящим солнцем…

Мистер Этик остановил машину позади трейлера – подальше от окна и прицельного огня.

– Эдвин! – крикнул мистер Мид. – Сюда! Ты жив, слава богу!

– Да, – сказал мистер Этик. – Мы так волновались, верно, Леон?

– Волновались. Очень сильно.

Эдвин заметил у обоих по бутылке утоляющей жажду «Фрески» и спросил:

– А мне захватили что-нибудь холодное попить?

– Нет. Прости, из головы выскочило.

– Мы так волновались, что думать не могли. Верно, Боб?

– Точно, Леон. Совершенно вылетело из головы. Эдвин открыл дверцу машины:

– Ладно, черт с ним. Поехали.

– Ты застрелил его? Поставил на колени? Как все было? Что он говорил? – посыпался град вопросов.

– Он под два метра ростом и сделан из железа, – ответил Эдвин.

– Так ты убил его?

– Нет, он был уже мертв, когда я вошел. Поехали.

– Правильно, – сказал мистер Этик. – Прыгай назад и двинули. – Он подался вперед, чтобы Эдвину было удобнее пролезть.

– Мне тоже не терпится убраться из этой дыры, – сказал мистер Мид. – В этом городишке совершенно нечего делать. Как тут вообще можно жить?

Эдвин замер на полпути.

– Вы правы, – сказал он. – Совершенно правы. – Он вылез из машины, посмотрел на трейлер. – Вы правы.

– В чем дело? – спросил мистер Мид. – Садись, пока этот псих не открыл стрельбу.

Мозаика сложилась. Все стало понятно.

– Вы правы. – Эдвин слегка улыбнулся. – В Райских Кущах делать нечего. – И зашагал к трейлеру.

– Куда тебя несет? – завопил мистер Мид.

– Возвращаюсь, – ответил Эдвин. – Чтобы победить.

Так начался второй раунд.

Джек Макгрири передвинул несколько коробок и развалился в кресле, попивая из бутылки и обмахиваясь книгой по метафизике. Вентилятор взбалтывал влажный воздух, серая майка Джека покрылась пятнами пота. Когда Эдвин вошел, тот поднял голову.

– Забыл что-нибудь? – спросил он. – Никак свои яйца?

– Сколько вам еще?

– Что сколько?

– Сколько они вам дали? Старик слегка изменился в лице:

– Виски в башку шибануло? Ты вообще о чем?

– О врачах. Сколько они вам дали?

Джек смотрел на Эдвина с выражением крайней досады. Тот хорошо понимал, что ошарашил его.

– Ну так сколько?

– Пошел ты на хуй, отвяжись от меня.

– Год? Полгода? Неделю?

– Ты слышал? Я сказал: пошел на хуй, отвяжись. Но Эдвин остался на месте.

– Сколько, Джек?

Тот насупился, посмотрел на него с ненавистью, граничащей с уважением, и, наконец, произнес:

– Кто их разберет? Врачи – кучка придурков. Ни хрена они не знают. Может, неделя. Может, год. Когда начнет прогрессировать, это дело нескольких дней. Перед тобой Иов собственной персоной. Я пережил все чирьи, напасти и проверки верой, которые посылает нам Господь в своей беспредельной жестокости. И пока держусь. А почему? А не «потому что», блядь, а «вопреки».

– Все началось где-то полтора года назад, да? И когда вы узнали, решили написать книгу, чтобы заработать деньги. На долгий срок. Библиотекарша ошиблась. Вы не распутничали и не пьянствовали в Силвер-Сити, а делали то, что и говорили: сдавали анализы.

– Распутничал и пьянствовал? Это Ребекка сказала? Ха! Для моих лет это комплимент. – Он поднялся с кресла, будто морж, будто король, и медленно произнес: – Что именно тебе нужно? Мои извинения? Покаяние?

– Что вы сделали с деньгами? – спросил Эдвин, хотя прекрасно знал ответ.